Волчья хватка. Книга первая

А зря он сидел на земле, лучше бы принял помощь и встал: ристалище как пересохшая пустынная почва тянуло в себя остатки энергии.

Почему-то не вставал, медлил, слегка ёрзал, терпя мучительную, обжигающую боль, охватившую сейчас все его тело. Так диктовали правила, или не хотел сразу сообщать место и время следующего поединка, не желал признавать себя побеждённым, манежил теперь уже бывшего соперника, давил на нервы, куражился…

Ражный покинул ристалище, углубился в дубраву и, прихватив волчью шкуру, пошёл назад. Улучив момент, Колеватый задрал на себе рубаху и что-то воровато рассматривал под ней, трогал пальцами и, захваченный врасплох, не стал скрывать своего интереса. Вотчинник же сделал вид, что ничего не заметил, поднял на ходу свой пояс и рубаху, сделал небольшой крюк и взял разорванный ремень поединщика.

Нет, он его не подрезал, как это делали иногда раксы: схалтурили калики перехожие, когда творили повиву для новорождённого Колеватого, вырезали на пояс кожу, посечённую свищами ещё при жизни вола, не рассмотрели, не заметили взрыхлённого, мягкого участка…

Тянуло рассмотреть бляхи-клейма, прочитать родословную, да уже ноги не держали: на секунду отвлёкся и чуть не выстелился на вспаханном ристалище…

Бросил пояс Колеватому, потом шкуру на землю, мездрой вниз, лёг и раскинулся на волчьей шерсти. Боковым зрением заметил, как поединщик сдёрнул рубаху и теперь откровенно рассматривал вздувшиеся огромными синими подушками грудь, бок и поясницу. Причём гематомы чуть ли не на глазах пухли ещё и сливались в одну, обезображивая мощный, классический торс.

А вёл он себя мужественно, ничего, кроме любопытства, к своим ранам не проявлял…

Через несколько минут разрыл землю, достал снизу прохладную и влажную, стал прикладывать к синякам.

— Не надо, не поможет, — глядя в сторону, проронил Ражный.

— Жжёт, — спокойно отозвался он. Вотчинник встал, поднял и отряхнул шкуру, бросил Колеватому.

— Завернись и лежи…

Сам же, не надевая рубахи, затянулся поясом по-боевому и пошёл в дубраву.

— Куда ты, Ражный?.. Погоди.

Он обернулся — поединщик подавал руку, просил помощи.

Конечно, символически, соблюдая обычай. Вотчинник вернулся, протянул левую ладонь. Прежде чем взять, Колеватый глянул на неё с нескрываемым интересом, однако ничего особенного не обнаружил. Размерами левая кисть была даже чуть меньше правой…

— Голованово Урочище, у Вятских Полян, — взял его руку. — Стерхов, из вольных… Вторая декада октября.

Бывший противник встал без напряжения, да зрачки выдали — расширились, очернили синие глаза. Сам поднял шкуру, посмотрел со всех сторон, затем взглянул на Ражного.

Тот кивнул.

Это был дар утешения…

— А поможет? — деловито спросил он.

— Размочи и мездрой к телу на ночь.