1000 Первая дочь (СИ)

В последний раз, когда женился пятый брат короля (кажется, на дочери визиря или его племяннице — я никогда особенно не интересовалась свадьбами), в нашей гостинице было полно народу. За три дня наши запасы вина и пива иссякли в бездонных глотках ярых гуляльщиков. Кстати, священники среди них были одними из главных.

О свадьбе или обручении Алексиса я не слышала. Но на прямо поставленный вопрос он не ответил. Как не сказал, для чего ему понадобилась модистка. И ювелир… Алексис ушел, не оглянувшись, и громко захлопнув за собой дверь. Я даже испугалась.

И растерялась…

И все же не выполнить приказ не смогла. Как только ушел Алексис, я бросилась одеваться. Платье бесформенной мятой тряпкой валялось в изножье кровати. Кается, это Алексис его туда зашвырнул. Или я сама?..

От воспоминаний кровь прилила к щекам. Я прижала к ним ладони, ощутив такой жар, будто лицо мое раскалилось докрасна, точно сковорода на огне. Совсем худо стало, как только опустила взгляд. На моих бедрах остались следы крови, смешанной с семенем Алексиса.

— Ох… — только и смогла выдохнуть я.

Глянула на кровать, и жар уступил место бледности. Признаться, я немного испугалась, заметив алое пятно на девственно-белой простыне. Нервно сглотнула и воровато оглянулась, будто боясь, что кто-то еще увидит следы моего падения. Я отдалась мужчине, не будучи замужем. Подтвердила, что являюсь всего лишь рабыней. Наверное, тем самым и заслужила участь, от которой так долго берегла меня Лагра.

Кровь…

Не думала, что ее пролилось так много. Но в тот момент была сама не своя, будто подпоенная возбуждающим зельем. И почти не почувствовала боли. Даже сейчас испытывала странное тянущее чувство внизу живота. Не жжение и даже не дискомфорт. Скорее непривычную пустоту. Но не потому, что лишилась невинности, вовсе нет. А потому, что тело мое жаждало новых ласк Алексиса. Он будто подарил мне крылья, показал невероятное счастье парить на седьмом небе. И сейчас мне отчаянно хотелось закрепить этот опыт.

— Какая дура!.. — решила я.

И, топнув ногой на собственную глупость, направилась в туалетную комнату. Там словно все было приготовлено для подобного случая: чистые полотенца, душистое мыло с экстрактом жасмина (уж я-то хорошо знаю, сколько оно стоит. Такое Магра даже любимой дочери покупала только по праздникам), а еще губка и флакончик с обезболивающим.

Снова покраснела. Кажется, менять свой окрас подобно хамелеону стало входить у меня в привычку.

Не думаю, что Алексис держал подобное средство от приступов мигрени. И даже не для обезболивания ран. Это он для меня припас, заранее предчувствуя, что понадобится. То ли у него часто бывала связь с девственницами, то ли Алексис просто проявил заботу. Я предпочитала думать о последнем.