Первая леди для Президента

На меня смотрят, как на драную шавку…похоть сливается с…ненавистью? И снова за волосы вперед, вдираясь членом в самое горло. И бьется, быстро двигая бедрами, насаживая мою голову на член. Я дергаюсь, как тряпичная кукла, моя грудь трясется из стороны в сторону, а руки скользят по полу, по кроссовкам, я царапаю ногтями линолеум.

Пока мне в гортань не брызгает струя спермы с такой силой, что я захлебываюсь, он держит за волосы. Не стонет, не кричит, только трясется сильно, конвульсивно. Заливает меня семенем, удерживая так, что мой нос упирается ему в лобок.

Резко в сторону. Так, что я падаю на пол, захлёбываясь, задыхаясь рвотными позывами, распластанная, вся в слюне, вся в слезах, с мокрыми глазами. Я вижу, как белые кроссовки переступают через меня, и он идет к столу, садится на стул. Слышно, как открывается бутылка, как наливается жидкость. Звук глотка. Хруст огурца.

– Умойся и сядь за стол.

Я поднялась с пола, все еще чувствуя, как по щекам все еще текут слезы, они горячие или очень холодные…они жгут кожу, ноги не держат, и меня шатает. Я наклоняюсь к одежде, но меня окрикивают.

– Голая. Одежда тебе не нужна. Умылась и села за стол.

Спросил, налил водку и подвинул стакан ко мне. Смотрит исподлобья, так смотрит, что у меня все внутри дрожит. И вопросы, как пощечины. У меня ощущение, что я ему совершенно чужая. Девка с улицы. А у меня жжет кончики пальцев от адского желания дотронуться до его лица, чтобы посмотрел на меня иначе, чтобы там на дне его зрачков оттаял арктический лед. Коснуться колючего подбородка, нежно провести ноготками по скуле, зарыться лицом в его густые волосы с серебристыми ниточками, сводящими с ума так же, как и взмах длинных светлых ресниц.

– Ма.., – глаза Айсберга сверкнули, и я осеклась. – Ева.

– Откуда взялась здесь? Ева…Такая Ева, как я Адам.

Вопросы задает вкрадчиво, как и раньше. Но гораздо пренебрежительней, чем даже тогда, когда я предложила ему себя купить. Как же хочется заплакать и попросить: «Обними меня, Петя…пожалуйста»…Я бы многое отдала за одно прикосновение.

– И много платит фирма, что ты сосать у зэков пришла, м?

Еще одно слово-пощечина. Мне больно почти физически. Мне от обиды хочется взвыть. Но я помню все, что говорил Гройсман – Петр не знает, каким образом я здесь оказалась, и подумать может все что угодно. Особенно на ту, что один раз уже продалась. Кто я сейчас в его глазах? Неужели он даже не предполагает, что я могла оказаться здесь только ради него? Неужели он настолько не знает меня… и не доверяет мне?

Его тон не просто сводил с ума, а заставлял все сжаться, превратиться в камень.

Подвинул ближе стакан, наполненный до половины водкой.

Послушно выпила залпом, подвинул стакан с водой – запила. Слегка затошнило и обожгло саднящее после грубого секса горло.