Перстень Парацельса

* * *— Блаженство…

— Тебе правда понравилось?

— Ты ещё сравни это с сексом.

— Это лучше, чем секс.

— Тебе-то откуда знать?

— Ха, ха, ха…

— Даша, не провоцируй.

— У меня такое ощущение, будто я могу дотянуться до луны.

— А у меня — будто я и есть луна.

— Пожелтел и тебя раздуло?

— Нет, повис в небе и вызываю приливы…

Смех.

Они напоминали насытившихся хищников, довольных и умиротворённых. Вальяжные позы, неторопливая речь, мягкие взгляды, шутки, улыбки… Они получили то, чего желали, и теперь перекатывали внутри себя невозможную, но такую очевидную силу и наслаждались ею, не спеша применять.

— Герман, — позвал мужчину Бранделиус.

— Да? — Тот как раз шептал что-то на ухо улыбающейся Карине, но, услышав обращение, тут же повернулся. И Антон Арнольдович с удовлетворением отметил, что после «кормления» психологическая привязка усилилась.

— Ты не расскажешь о своих переживаниях?

— Я стал воином.

— Это мы слышали.

— Разве этого недостаточно?

— Ты был воином во время церемонии… А в реальной жизни? Например, вчера? Ты использовал свою силу вчера?

Бранделиус бил наугад, он знал, что кто-то из команды должен употребить силу во зло, не мог не употребить, и колебался между Германом и Сатурном. Первый — потому что воин, второй — в силу его характера. Однако эмоциональное выступление Сатурна заставило москвича обратиться к более миролюбивому, но получившему силу воина Герману.

— Ты использовал её?

Несколько секунд Герман смотрел Бранделиусу в глаза, а затем коротко ответил:

— Я убил двух человек. — И в гостиной стало очень-очень тихо.

Карина вздрогнула, уставилась на Германа, глаза её потемнели. Марат поднял брови. Сатурн старался делать вид, что ему безразлично, но получалось плохо. В глазах Даши сверкнул огонёк интереса. Виктор помрачнел.

Рыжий не хотел рассказывать, во всяком случае — сейчас не хотел, но не мог соврать Антону Арнольдовичу. Признался. Но получилась всё равно полуправда, потому что Герман решил во что бы то ни стало скрыть убийство соседа.

— Ты замёл следы?

— Я их не оставил. — Герман был настолько далёк от мира криминала, что даже сейчас не вспомнил об отпечатках пальцев. — Я чист…

— Подождите! — Виктор поднялся на ноги. — Наш… — Друг? Коллега? Кто? — Наш знакомый признался в двойном убийстве, а мы обсуждаем, замёл ли он следы?

— Что может быть важнее? — с издёвкой осведомился Сатурн.

Даша хмыкнула.

— Но мы ведь говорим об убийстве. — Виктор оглядел команду. — Об убийстве.

— Давай дождёмся подробностей и тогда сделаем выводы, — предложила Даша.

— Ага, — поддакнул Сатурн.

Карина молча кивнула. Марат, помедлив, тоже.

А Громов вдруг почувствовал себя нелепым.