Перстень Парацельса

Об этом — ни слова.

И о желаниях своих романтических, а точнее плотских, тоже промолчал, потому что не время.

Вместо этого Сатурн уселся в соседнее кресло — спокойно, уверенно, но без всякого подтекста, просто уселся, — снял очки и посмотрел Даше в глаза:

— Рассказывай.

«Почему ты решил, что я хочу тебе что-то рассказать?»

Но так она не ответила. Покрутила резкую фразу на языке, попробовала и так и этак, выдыхая сигаретный дым, и не ответила. Наверное, потому, что на столике между ними, справа от пепельницы, лежали чёрные очки."

"— У тебя когда-нибудь было ощущение, будто ты находишься под чьей-нибудь властью? — медленно спросила она. И нервно затянулась сигаретой. И продолжила, не дожидаясь ответа: — Нет, я говорю не о начальнике отдела или владельце фирмы, который пугает тебя увольнением. Не о полицейском, или бандите, или насильнике, как это случилось с нашей Кариной, а о чём-то более… — Ещё одна затяжка. — О чём-то более глубоком. О ситуации, когда ты не можешь противиться, как будто потерял волю. Как будто и не было никогда у тебя этой воли… Тебе говорят — ты делаешь. Без сомнений и возражений.

— Что делаешь? — выдавил из себя Сатурн, не желая услышать ответ.

— Что угодно. — Молодая женщина затушила сигарету, жёстко посмотрела на собеседника и громко, отчётливо, почти по слогам, произнесла: — Сегодня утром мне позвонил Антон, велел приехать. Я не хотела, но поехала к нему без сомнений и колебаний.

У Сатурна задрожали пальцы.

— Я приехала, и он меня трахнул. Я не хотела, но не возражала. Он сказал — я разделась и отдалась ему. Вот так.

Она замолчала, глубоко вздохнула и разрыдалась.

* * *Всё проходит — говорил в незапамятные времена мудрый царь Соломон и был прав.

Виктор даже предположить не мог, что молчание Дашиного телефона принесёт ему такую сильную боль.

Ну что тут вроде бы такого? Забыла где-то аппарат, батарейка в нём села…

Наверное…

Но он совершенно ясно сознавал, что утешает себя пустыми отговорками. Ничего она не забыла, и ни черта там не село. Дарья дисциплинированна, как сержант ВДВ, остаться без связи было для неё совершенно немыслимо, и её молчание…

Молчание.

Виктор не знал, что делать. В её офисе сказали, что Даша на переговорах и появится на работе только завтра…

«Что ещё за переговоры?»

Виктору казалось, что его сердце сдавило раскалёнными клещами.

«Где эти переговоры?» Но ведь не спросишь, не спросишь… Во-первых, не ответят. Во-вторых, будут завтра над Дарьей потешаться.

От отчаяния Громов взялся за работу, пытаясь забыться в повседневной суете, но ничего не получилось: всё валилось из рук, цифры плясали перед глазами, а на экране компьютера то и дело появлялось лицо любимой. Появлялось и исчезало, словно тающий призрак.