Перстень Парацельса

Он пытался размышлять — даже не размышлять, представить, как всё произойдёт: вот она входит, смотрит в его глаза, неясно улыбается… но и эта несложная картина не удерживалась, обрывалась, и Сатурн переживал синдром разорванных мыслей, не мог сосредоточиться; не то желания, не то какие-то смутные образы колесили в нём, он чувствовал себя как путешественник, внезапно застигнутый пыльной бурей, когда ни черта не понять — куда бежать, что делать? Он твёрдо помнил, что женщина должна прийти к нему, и это было единственной опорной точкой в его взбаламученном сознании.

Но и Дарья ехала в гости с полнейшим сумбуром в голове. Сперва она пыталась как-то думать, анализировать и прогнозировать… но потом честно плюнула и просто ехала, выкурив по дороге три сигареты. Ехала как в забытьи, не видя улиц, прохожих и дождя.

Она не понимала, зачем была у Бранделиуса, но точно знала, зачем едет к Сатурну: ей нужно поговорить. Возможно, не только поговорить — по голосу она поняла, о чём мечтает «очкарик», но ей требовался тот, кто поймёт. Или сможет объяснить, что происходит. Или просто помолчит рядом, силясь найти выход. Или защитит.

А Виктор, как это ни печально, не мог сделать ничего из перечисленного.

Но о нём Даша подумала мельком, увидев на экране телефона пришедший от Сатурна вызов, а поговорив с «очкариком», больше не вспоминала о Громове, полностью сосредоточившись на том, что было и что предстоит.

— Привет!

— Привет.

— Я… — Он неловко протянул девушке букет красных роз. — Вот.

— Спасибо. — Она взяла букет твёрдой рукой, не обратив внимания на то, что пара шипов впилась в ладонь. — Можно пройти?

— Конечно. — Он посторонился. — Вот…

Он не был похож ни на элегантного Антона, ни на обыденного Виктора. Он был третьим. Сам по себе. Взволнованным, как мальчишка, стесняющимся и не знающим, куда себя деть.

— Ты куришь?

— Нет.

— А курить у тебя можно?

— Да, конечно… У меня даже пепельница есть.

Сатурн сходил на кухню, принёс хрустальную пепельницу, поставил на журнальный столик рядом с расположившейся в кресле девушкой. Помялся.

— Кофе?

— Почему не шампанское?

— Хотел, — не стал скрывать Сатурн. — Но потом посмотрел на тебя и решил, что не надо.

— Что же ты во мне увидел? — усмехнулась Даша, раскуривая сигарету. — Неужели я выгляжу так, что можно сэкономить на шампанском?

— Ты выглядишь так, будто получила по голове, — тихо ответил Сатурн.

Он уже понял, что с нею что-то случилось.

— По телефону ты тоже был веселее.

— У меня были весёлые планы.

— А теперь?

— Теперь…

Он никогда не признавался в слабости, не сказал о ней и сейчас: ни о том, как подкосились у него ноги при виде девушки; как вылетели из памяти все заготовленные слова; улетучилась уверенность, и он вспомнил себя восьмиклассника. Нет.