Перстень Иуды

По старой легионерской привычке он любил омываться по утрам на свежем воздухе. Со склона открывался прекрасный вид на Рим, подернутый легкой утренней дымкой. Напротив, на соседнем холме, раскинулись белоснежные виллы аристократов, на вершине парил над городом величественный дворец императора Веспасиана. Ниже, у подножия, чернели убогие кварталы плебса.

– Лей, Яир! – приказал Марк, нагнувшись. Раб наклонил кувшин.

Холодная вода приятно обожгла тренированное тело, разогнала кровь по жилам, подтянула начавшую увядать кожу. Он растерся простыней, ощущая приятную бодрость. Мышцы еще сохраняли упругость и силу, и копна золотых волос ничуть не поредела. Марк глубоко вдохнул чистый свежий воздух. На миг представил, как выглядит его дом из императорского дворца, но тут же отогнал крамольные мысли. Накинув легкую тунику, он неспешно двинулся по обсаженной кипарисами аллее к белокаменному дому. Красный песок приятно поскрипывал под золотыми сандалиями."

"Вилла префекта преторианцев Марка Златокудрого была одной из лучших в Риме и лишь немногим уступала новой вилле тестя Публия Крадока – префекта Рима. Ее выстроили быстро, на крутом склоне холма, и именно так, как того хотела хозяйка, Варения. Марк не вмешивался в дела жены, радуясь, что она была весь день занята и не докучала ему глупыми капризами. Когда же здание было завершено и обставлено, понял, что хорошо и уютно ему здесь не будет. Может, потому, что Варения не строила свой дом, а копировала жилище отца. Отсюда красный песок на аллеях, слишком большие комнаты, обилие декоративных ваз, кувшинов и инкрустаций, большое число портиков и пилонов. Слишком яркая мозаика, а ее картины невыразительны и однообразны. Чересчур много рабов, сновавших по всему дому, частые приемы гостей, с которыми ему приходилось вести пустые беседы. Но больше всего, надо признаться, Марка раздражала сама Варения. Ее нескладная фигура и некрасивое лицо каким-то непостижимым образом оказывались одновременно повсюду. Куда бы Марк ни заходил, она тут же возникала рядом с бесконечными разговорами и замечаниями. Супруга считала, что таким образом она восполняет пробелы в образовании своего мужа, и это было ужасно.

Он не любил обитателей дома и сам этот дом. Но больше всего Марк ненавидел большую комнату в красных тонах, находившуюся в северном крыле виллы. Почти в центре ее стояло огромное спальное ложе под тяжелым пурпурным покрывалом. Сюда он входил, как в комнату пыток, а кровать ему представлялась настоящим эшафотом. Любовные игрища с Варенией были невыносимы. Однако Марк вот уже девять лет честно выполнял негласные условия договора с Крадоком.