Перстень Иуды

Извините, припозднился…

Петр Дорохов был травленым волком и старательно путал следы: постоянно менял внешность, избегал случайных знакомств, внезапно исчезал и месяцами не появлялся в любимых ресторанах, регулярно переезжал с квартиры на квартиру, причем был очень любезен с соседями и хозяевами. Вот уже третий месяц он снимал жилье у «осколка прежнего режима» – чудом уцелевшей после неоднократных чисток «бывших» шестидесятилетней вдовы инспектора сыскной полиции, которая не только ухитрилась избежать репрессий, но и сохранила за собой просторную квартиру в самом центре Ростова, с индивидуальным туалетом и крошечной душевой. Она охотно сдала отдельную комнату щедрому постояльцу, который, кроме высокой квартплаты, вызвался покупать ей продукты и медикаменты, стоящие на черном рынке бешеных денег. В первый же день, за вечерним чаем, вдова как-то посетовала на вольницу бандитов, которым ее покойный супруг давал бескомпромиссный укорот, Петр вначале оторопел, а потом рассмеялся причудливым зигзагам судьбы. С тех пор налетчик и вдова полицейского жили душа в душу.

На цыпочках пара прокралась в логово «Карла Ивановича». Неказистая комнатка была заставлена дорогими статуэтками из бронзы и фарфора, на стенах висели подлинники картин, а на столе из полированного ореха стоял шикарный, сверкающий хромом граммофон.

– Ой, как же мы будем слушать музыку? – будто опомнившись, спросила вдруг Татьяна. – Ночь, все уже спят…

– Правильно, моя умница! – одобрил «Карл Иванович». – Действительно, соседей побудим… Лучше тоже ляжем спать, а утром будет видно…

– Как «спать»? – встрепенулась поздняя гостья. – Нет, спать я домой пойду!

Она было повернулась к двери, но кавалер с силой взял ее под руку и увлек к пышной кровати.

– После ресторана дома не спят, моя милая, – назидательно сказал он и осторожно, но твердо посадил ее на высокую перину. – Как желаешь: самой раздеться или с моей помощью?

Татьяна посмотрела на галантного, но непреклонного кавалера, который был вовсе не расположен к шуткам, и вздохнула. Она провела с ним веселый вечер, вкусно ела и сладко пила, смеялась его шуткам – и вот, поздней ночью сидит на кровати у него в комнате. Сделать то, что от нее требовалось, было гораздо проще, чем идти по другому пути. Тем более, что жесткая складка губ «Карла Ивановича», стальной блеск его глаз, резкие черты лица и шрам на левой щеке подсказывали, что «другой путь» будет связан с осложнениями, а завершится все равно в этой же постели.

– Вы и финансы захватываете с таким напором? – спросила она и расстегнула верхнюю пуговицу платья.