Перст судьбы. Эсмиль

Наградой ей стал глухой стон, вырвавшийся из мужского горла против воли.

Дарвейн стиснул руками ее талию, одна ладонь скользнула вниз, накрывая женскую плоть, спрятанную под тонкой льняной рубашкой, вторая собственническим жестом легла на грудь. Мужчина чуть сжал нежное полушарие, большой палец затеребил сосок, вынуждая дыхание девушки сбиться, а тело задрожать.

Пальцы второй руки медленно собирали длинный подол рубашки, обнажая стройные бедра. Наконец, преграда была устранена. Он слегка приласкал плоский девичий живот, скользнул ниже, раскрывая нежную плоть, уже сочившуюся соком желания.

Эсмиль закрыла глаза, откинула голову на плечо мужчины и позволила сильным пальцам проникнуть внутрь. Ее ноги дрожали, руки вцепились в подоконник мертвой хваткой, но этого было мало.

Дарвейн безошибочно отыскал маленький тугой комок нервов. Пару раз обвел его пальцем, подразнил, не забывая ласкать и грудь. Эсмиль уже дрожала от желания, но молчала, не желая сдаваться первой. Твердый палец проник в ее глубину, заставляя судорожно вдохнуть.

– Ш-ш-ш, моя хорошая, – хрипло пробормотал мужчина, покусывая ее ушко. – Сейчас все будет…

Эсмиль почувствовала, как уже второй палец проникает в нее, растягивая, подготавливая для вторжения. Возбуждение было настолько сильным, что она не выдержала, начала подаваться навстречу его пальцам, насаживаясь на них, как на член. Ощущение приближающегося оргазма надвигалось сладкой волной. Эсмиль стонала, уже не стесняясь, Дарвейн дразнил ее клитор, кружа по нему большим пальцем в бешеном темпе.

Вот оно! Вот оно! Вот оно! – пульсировало в ее голове, казалось, конец неизбежен. Но тут мужчина резко отстранился, срывая ее с губ разочарованный стон.

Сильные руки дернули на себя, заставляя прогнуться, подол сорочки взлетел куда-то в район лопаток, обнажив упругие ягодицы. Эсмиль тихо вскрикнула – и горячая твердая плоть вошла в ее глубину.

Девушка издала протяжный стон, подалась назад, желая полностью ощутить его, но данганар остановил ее, придержав за бедра. Нет, в этой битве он не собирался позволять ей командовать.

Эсмиль уперлась руками в подоконник, перед глазами расстилалась ночная улица и одинокий фонарь, покачивающийся на ветру. Сильными, резкими толчками мужчина врывался в ее тело, заставляя стонать и извиваться. Тягучий сладостный жар начал заполнять ее существо, поднимаясь откуда-то изнутри. И когда он достиг своего апогея, Эсмиль закричала, содрогаясь в сильнейшем оргазме.

***

Утром она проснулась одна. Странное дело, раньше ей совершенно не хотелось, чтобы кто-либо из рабов ночевал в ее постели, а теперь, наоборот, душу сжала неуместная тоска. Чувство одиночества, которое никогда раньше не посещало Эсмиль, теперь прочно угнездилось в ее сердце.