Перст судьбы. Эсмиль

Эта узкая полоска, не больше двух пальцев шириной, заставляла его сердце сжиматься в томлении всякий раз, когда он смотрел на нее.

– Так ты сделаешь это? – Эсмиль старательно растягивала губы в соблазнительной улыбке, хотя ей безумно хотелось пустить в ход свой кнут и не только на пленнике.

– Что? – очнулся лэр.

– Ты поможешь мне?

Дарвейн медленно перевел взгляд ей за спину и уставился на пленника, который лежал на полу, связанный по рукам и ногам.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Распни его. Вон хорошая перекладина.

Тон Эсмиль был холодным и приказным, но лэр, не колеблясь, подчинился. Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы крепко привязать пленника к тяжелому дубовому столбу, упиравшемуся верхним концом прямо в двускатную крышу. Такие столбы шли по всему помещению, располагаясь вдоль конька на расстоянии нескольких шагов друг от друга, а между ними, для крепости конструкции, были набиты доски, как раз на высоте плеч взрослого мужчины. Вот к этим-то доскам Дарвейн и примотал за запястья руки наемника, ничуть не заботясь о том, что сдавливает тому вены. Закончив, лэр повернулся к Эсмиль и отвесил ей театральный поклон.

– Ну, – насмешливо бросил он, – покажи, чем хотела меня удивить, женщина.

Девушка поджала губы. Пусть смеется, если ему так весело. Посмотрим, будет ли он так же беспечен, когда она покажет свое искусство.

– Что там у тебя в корзинке? – ухмыльнулся он. – Ты прихватила с собой окорок на ужин? Да, я не прочь перекусить, пока ты развлекаешься.

Эсмиль резко сдернула ткань, открывая содержимое корзинки. Иглы, спицы, каминные щипцы и скаковой стек. Дарвейн приподнял брови.

– Ты собралась заняться рукоделием? А стек зачем? И кнут тоже? Будешь нашего пленника погонять? Так я и сам могу, – осклабился он.

– Нет, Ваша Милость, все гораздо проще, – Эсмиль послала ему многообещающую улыбку. – Просто смотри и не вмешивайся.

Она достала из корзины утыканную иглами подушечку и приблизилась к пленнику, который смотрел на нее во все глаза, испытывая одновременно и страх, и возбуждение, и странное предвкушение, от которого внутри все сжималось.

– В моей стране это называется ахортон, – объяснила девушка. – Если хочется причинить рабу сильную боль, но при этом не навредить ему, мы используем острые тонкие иглы. Правда, наши иглы золотые или серебряные. От простых может быть воспаление и закипание крови. Мы заботимся о своем имуществе, пока оно нам интересно. Но ведь наш друг не на столько дорог, чтобы переживать о его здоровье?

Дарвейн позволил себе снисходительно усмехнуться.