Перст судьбы. Эсмиль

Эсмиль одарила Дарвейна самой соблазнительной улыбкой из своего арсенала, от чего тот почувствовал невольное томление в чреслах, и вдруг резким движением сбросила с плеч серебристый мех. Мужчины невольно подались вперед, впиваясь взглядами в роскошное женское тело, лишь слегка прикрытое странными полупрозрачными одеждами. Кто-то из них даже застонал, а Дарвейн заскрипел зубами, чувствуя, как в душе поднимается волна жгучей ревности.

Эсмиль долго думала, правильно ли поступает, прежде чем приняла окончательное решение. Выбирать было не из чего. Если она не желает на всю жизнь остаться рабыней, значит нужно завоевать этого мужчину. Обольстить его, искусить, поставить на колени у своих ног. Заставить его боготворить себя, как святыню. Разве не эту роль предназначила Бенгет Всеблагая для своих дочерей?

Жена хозяина гостиницы – скромная, забитая женщина – одолжила ей свой швейный набор и спицы. Если бы северянка только знала, зачем этой странной рабыне с надменным взглядом и дерзкими речами понадобилось столько игл сразу! Эсмиль требовала двадцать пять, но нашлось только десять. Девушка попробовала их на прочность и остроту и презрительно скривилась. Если оружие мужчин было из отличнейшей стали, то иглы оставляли желать лучшего.

Кроме игл и спиц, она забрала на кухне каминные щипцы и моток прочной тонкой веревки. В конюшне позаимствовала кнут и стек, даже не подумав, что хозяева вещей могут обвинить ее в краже. Слуга, присматривавший за лошадьми, просто не посмел отказать этой надменной даме в пышных мехах.

Уложив все находки в корзину и прикрыв ее куском полотна, Эсмиль подозвала к себе дворового мальчишку, помогавшего, за монетку, постояльцам переносить вещи. Подросток просто расцвел, когда прекрасная дама потребовала его услуг. Он тащил корзину с таким усердием, что прикажи Эсмиль ему совершить подвиг, он бы тут же спросил, кого убить для нее.

И вот теперь она стояла посреди обшарпанного деревянного сарая, в котором еще недавно сберегалось зерно. Тонкие полупрозрачные ткани не скрывали ни изгиба царственной спины, ни роскошную грудь с напряженными розовыми сосками. Эсмиль распустила волосы по плечам, подкрасила углем брови, чуть затемнила веки, чтобы сделать взгляд выразительнее. Да, уголь это не сурьма, но выбирать не приходилось. Из-за светлых ресниц у нее постоянно было по-детски наивное лицо, а ей так хотелось сегодня показать хоть малую часть того, на что она способна.

С одеждой было труднее всего. То, что она купила в лавке, абсолютно не подходило.

Местные женщины прятали свои тела под кучей абсолютно не нужных тряпок.