Перст судьбы. Эсмиль

Эсмиль дернула головой, прошипела:

– Ты знаешь, кто я?!

– Знаю, – его ладонь отвесила ей ощутимую пощечину, потом начала медленно спускаться вниз, поглаживая шею, – ты сучка Дарвейна. Жаль, конечно, что он сейчас не может присутствовать при нашей беседе.

Понимание накрыло ледяной волной, заставив девушку забиться в ржавых цепях:

– Ты! – она выплюнула это слово со всем презрением, на которое только была способна. – Это ты устроил ловушку! Ты убил Дарвейна!"

"– Умная девочка, – его ладонь ласкающим движением накрыла ее левую грудь, а вслед за этим большой и указательный пальцы сдавили сосок.

Эсмиль охнула. Боль была слишком резкой и неожиданной.

– Вот так, покричи для меня, – пробормотал мужчина и усилил нажим.

– Только посмей! – процедила она, глядя ему в лицо.

– И что ты мне сделаешь?

– Я убью тебя! Задушу собственными руками!

– Ну, это уж вряд ли, – он усмехнулся. – Мне нравится твоя строптивость. Даже интересно, где этот мальчишка отыскал такую жемчужину. Квинна, говоришь?

Он вдруг схватил ее за шею, стиснул, впиваясь в горло жесткими пальцами. Его твердые ногти вошли в плоть, перекрывая дыхание. Эсмиль захрипела, ловя ртом затхлый воздух подземелья.

Приблизив ее лицо к своему, Баллорд прошептал:

– Когда я закончу с тобой, ты будешь самой послушной, самой покорной рабыней во всех Северных королевствах.

– Мерзавец!

Она плюнула.

Слюна попала ему на лицо.

Мужчина прищурился, отступил, достал из кармана кружевной платок и спокойно вытер щеку. Потом, глядя на пленницу в упор, начал медленно раздеваться.

– Похоже, этот мальчишка тебя распустил, – проговорил он, сбрасывая камзол, а вслед за ним и рубашку на стоявшую в углу деревянную лавку. В его руках, будто по волшебству, возник тяжелый кнут. – Но ничего, я знаю, как выбить из тебя эту дурь. Скоро ты будешь лизать мне сапоги и радоваться, что осталась жива.

Эсмиль вздрогнула, когда толстый, свитый из кожаных полосок кнут с громким щелчком ударил по каменному полу. Ее уже пороли. Дарвейн. Но сейчас та, прошлая порка, казалась просто невинной забавой по сравнению с предстоящей пыткой. Этот мужчина не собирался ее щадить. Ему было все равно, останется она жива, или умрет. Ее жизнь для него ничего не значила.

Она была всего лишь женщиной. Слабой женщиной в мире мужчин.

И единственное, что ей сейчас оставалось – ненавидеть своего мучителя.

Плеть Дарвейна ласкала, даже причиняя боль. Кнут в руках этого человека был способен переломать кости. И Эсмиль могла сколько угодно сжимать зубы и твердить себе, что не сдастся, но уже через пару ударов из ее горла вырвался хриплый, режущий уши крик.

– Умница, – пробормотал мучитель, нанося следующий удар.