Перст судьбы. Эсмиль

И все, о чем она сейчас думала – это как сделать так, чтобы ему понравилось.

– Возьми… возьми его в ротик, – словно издалека услышала она задыхающийся шепот лэра и тут же подчинилась, почти не осознавая собственных действий. Это было как наваждение.

Мужское тело превратилось в один оголенный нерв, вздрагивавший от каждого прикосновения. Дарвейн хрипло дышал, изо всех сил сдерживая рвущиеся из горла стоны. Он хотел быстрее, глубже, сильнее, он задыхался от желания насадить на свою плоть этот сладкий, пьянящий ротик, который сейчас сводил его с ума. Разрядка была так близка! Но раз за разом Эсмиль замирала, не давая ему получить желаемое, будто сама боялась собственной смелости.

Он не выдержал. Сколько можно! Страсть бурлила в нем, затмевая разум.

Одно слитное движение – и вот он уже стоит перед ней в полный рост, обнаженный и прекрасный, похожий на демона в свете масляной лампы.

Эсмиль только ахнула, когда жесткая мужская рука ухватила ее за волосы, не давая подняться с колен. Свободной рукой Дарвейн сжал ее щеки, заставляя открыть рот. Теперь он был хозяином положения – и она покорилась, чувствуя, как сама дрожит от возбуждения.

– Ласкай себя, – раздался приказ. – Кончи вместе со мной.

И опять она подчинилась.

Много позже, уже придя в себя, она подумала, что это был самый мощный оргазм за всю ее жизнь.

***

Солнце стояло уже высоко, когда на горизонте наконец-то появились острые пики скал, упиравшиеся, казалось, в самое небо. И по мере того, как путешественники приближались к ним, природа вокруг оживала.

Сначала, Эсмиль этого не замечала. Она уже привыкла к постоянному морозу и холодному сиянию снега. С утра Дарвейн приказал оседлать для нее отдельную лошадь, только на этот раз не прежнюю лошадку-тяжеловоза, привыкшую таскать на себе тюки, а гнедую кобылицу благородных кровей – тонконогую, быстроглазую, с роскошной гривой и таким же хвостом, которым она нервно помахивала. Да и седло с попоной были ей под стать – Дарвейн вез их из самого Ангрейда, в подарок матери. С легким смешком он подумал, что будущая невестка – тоже подарок, о котором старая льера вряд ли могла мечтать.

Эсмиль восседала на теоффийской кобыле с видом правящей королевы. Прямая спина, гордая посадка головы, независимый взгляд, чуть просвечивающий из-под пушистых ресниц. Она знала, что сегодня последний день пути, что впереди ей предстоит встреча с родными Дарвейна. Знала, что того ждут мать и брат, и ей хотелось, чтобы он гордился ею. Внутри нее словно ожила маленькая тщеславная ведьмочка, которой страшно хотелось, чтобы все завидовали ее мужчине, завидовали тому, что она у него есть.