«Персефона». Дорога в ад

Опросился он уже едва не в районе видимости, и техники так поспешно покинули место шлюзовки, что в ангаре, кроме капитана, висели ряды шлюпок да валялась забытая кем-то жёлтая защитная перчатка.

Катер, на котором пожаловали незваные гости, оказался гражданским. Стандартный экзотианский «Завет» в базовой модификации. Неспособный оказать сопротивление даже таггерам, хотя подобные машинки успешно модифицировали под реактор.

Хатты подчёркивали миролюбие миссии? А зачем им этот спектакль? Они и без катера могли бы преодолеть расстояние от корабля-матки до «Персефоны».

Посадочный луч аккуратно опустил экзотскую машинку в стартовое гнездо.

И тут же раздался мягкий стук — откуда-то сверху спрыгнул Дерен, встав за плечом капитана.

Тот оглянулся: в тени десантной шлюпки возникли Обезьяна Джоб и Рос. Джоб — в броне и при оружии.

Капитан хмыкнул: керпи. Какое оружие, если это — хаттская делегация? Сколько их там, внутри? Десяток? Два? И все — покруче малолетнего Бо?

Он сделал пару шагов к катеру, наблюдая, как парит остывающая обшивка, поднимается внешний люк, потом внутренний, рябит «трап» — аналог магнитной рабочей плоскости…

Ещё десять секунд, и в проёме появился высокий крепкий мужчина. Белобрысый, в белом комбинезоне медицинской службы Содружества.

— Мать твоя Тёмная! — прозвучало над ухом.

За спиной зашептались. И капитан понял, что там у него уже не один Дерен, а с десяток офицеров крейсера.

Тут же раздалось приглушённое:

— Да это Дарам!

— Кто?

— Наш бывший психотехник. Он служил у нас ещё на «Каменном вороне».

— Да какой же он психотехник? Официально нам его навязали как экзекутора. Просто должности такой штатной не завезли.

— Он же погиб? Он же от нас на «Зигзаг» перевёлся?

— С «Ворона»?

— Дарам по документам так и служил не у нас, а на «Зигзаге». Его отозвали потом. Он погиб в бою, «Зигзаг». Все погибли, весь экипаж.

— Он не погиб, — озвучил Дерен то, что знал уже и сам капитан. — Дарама привёз на Юг лорд Джастин. Он не человек.

— Хатт?

— Сейчас разберёмся!

— Тихо!

Мужчина неспеша двигался к капитану и группе офицеров. Он был один. В руках не было ничего, даже минимального багажа.

С виду — самый что ни на есть человек. Широкоплечий, большерукий, растрёпанные волосы, морщины на скуластом лице, тёмные тени под глазами.

Для хатта он был слишком грубо сделан, хотя их, наверное, можно собирать по любой схеме, даже дефектной.

Люк катера так и остался открытым, как бы демонстрируя, что больше там никого нет — ни сопровождающих, ни охраны.

«Ну Хаген, ну хэдов сын, — подумал капитан.