Перо бумажной птицы

Двери вели в новые коридоры, коридоры заканчивались дверями, в какой-то момент ей показалось, что она бегает по кругу и здесь нет ничего, кроме бесконечного лабиринта, и он теперь с ней навсегда, – как вдруг очередная дверь ощерилась на нее двумя засовами. Даша сдвинула оба, потянула дверь на себя, не оборачиваясь, – и холодный влажный воздух принял ее, как вода.

Это все-таки был частный дом. В окнах за ее спиной вспыхивал свет, словно там разгорался пожар. Всполохи высветляли сад. Орали, топали, чем-то гремели, а Даша бежала по холодной земле, по сырой траве, в промокших насквозь носках. Невдалеке хрипло лаяли собаки, деревья тускло светились в подвесках дождевых капель, путь ей перегораживали заборы, которые появлялись снова и снова, словно поезд, состоящий из заборов, ехал по кривой колее, постоянно оказываясь перед Дашей, и она перелезала через них, подтягиваясь из последних сил. Когда она спрыгнула с очередной ограды, на нее молча выпрыгнула ощерившаяся собака. Но рядом с Дашей повалился Петр, он ударился о землю, огромный и тяжелый, словно голем, и собака с глухим рычанием бросилась на него. Даша, оторопев, смотрела, как Петр отбивается от зубастой пасти.

Наконец ее словно толкнули под локоть. Она попятилась, обогнула бочку с дождевой водой, перевалилась через сетку, едва не распоров бедро.

Сигналы машин, крики, шелест дождя… Даша уперлась в калитку, открыла ее, не сразу разобравшись с крючками и запорами, – и оказалась на длинной заасфальтированной улице с частными домами."

"По обочинам стояли машины. Мокро блестел асфальт. Вдалеке человек, покачиваясь, медленно переходил дорогу. Даша пошла по направлению к нему, постепенно ускоряя шаг. Каждую секунду ей казалось, что из подворотни вот-вот выскочит Калита и метнет в нее нож.

Когда за спиной с металлическим лязганьем хлопнула калитка, она вновь бросилась бежать. Все окружающее выглядело ирреальным. И улица, и дома, и фонари, под которыми желтым светились кроны деревьев, словно причудливые лампы.

Под подошву попал камень, и Даша проехала на нем, будто на мяче. Упала, а когда попыталась подняться, щиколотку пронзила боль.

Она доковыляла до обочины, села, прислонилась спиной к машине. Та взвизгнула, словно разбуженный зверь. Даша закрыла глаза. Все стало неважно: и Петр, убивающий чужую собаку, и Калита, идущий за ней с ножом, и даже Ника в той странной комнате со стеклянной стеной. У Ники есть пижама. Ей тепло. У нее ничего не болит.

– Эй! Пьяная, что ли?..

Даша с трудом открыла глаза. Перед ней сидел бородатый дядька с озадаченным лицом, легонько потряхивая ее за плечо. За ним стоял растерянный мальчик лет пятнадцати.

– Я не пьяная, – с трудом выговорила Даша. – Меня похитили, я сбежала. Пожалуйста, спрячьте меня.