Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

А тем временем урок продолжался, становясь всё более оживлённым.

— Яб-ло-ко! — Степан указывал на висящие над нами плоды.

— Яб-ло-ко, — послушно повторял Ричард.

— Мо-ло-ко! — Степан показывал на кувшин.

— Мо-ло-ко, — эхом отзывался англичанин.

— Хо-ро-шо! — одобрительно кивал Степан.

— Хо-ро-шо, — радостно улыбался Ричард, явно довольный своими успехами.

— Степан, хватит над человеком измываться, — сказал я, когда стал замечать, что все посмеиваются над происходящим. — Давайте лучше поедим спокойно.

— Да я же просто слова ему показываю где и что, — возразил Степан.

— Ну да, только как бы твой ученик к утру языка не лишился, — усмехнулся я. — Такими темпами он его узлом завяжет.

Но Ричард, кажется, был полон энтузиазма и готов продолжать урок хоть до утра. Он внимательно слушал Степана, повторял за ним слова, пытался составлять простые фразы. Конечно, выходило коряво, но, в общем-то, — весьма неплохо.

— Я… есть… очень… рад, — старательно выговаривал он, глядя на меня. — Россия… хороший… Люди… добрый.

— И правда, схватывает на лету, — заметил Фома. — Глядишь, к Рождеству уже сказки русские читать будет.

— Ну, до сказок ещё далеко, — ответил я. — Но базовый словарь вполне может освоить, если так дело пойдёт. Дай Бог, языковой барьер устранится быстро, — подумал я, глядя на это представление.

Машка, сидевшая рядом со мной, тихонько засмеялась:

— Гляди, Егорушка, чисто дети малые! А ведь Степан-то наш, какой важный стал — прямо учитель! Никогда б не подумала, что он так любит людей учить.

— В каждом человеке дремлют таланты, — ответил я. — Иногда нужен только повод, чтобы они проявились.

Ужин тем временем подходил к концу. Рыба была съедена подчистую, картошки тоже не осталось. Стемнело, и Анфиса зажгла несколько свечей, расставив их по столу."

"Ричард, сделав паузу в изучении русского языка, повернулся ко мне и сказал уже по-английски:

— Знаете, мистер Егор, у вас удивительные люди. Я много где бывал — в Италии, Франции, Турции… Но такого гостеприимства, такой… душевности, что ли, не встречал нигде.

Я перевёл его слова Степану и остальным. Мужики довольно закивали, а бабы зарделись от похвалы.

— Скажите ему, Егор Андреич, — отозвался Степан, — что мы всегда рады гостям. Особливо таким, что уважение выказывают и язык наш учить хотят.

Я перевёл и эти слова. Ричард выслушал внимательно, а потом, к всеобщему изумлению, медленно, но довольно чётко произнёс по-русски:

— Спа-си-бо… за… хлеб-соль. Я… очень… рад… быть… здесь.

Мужики одобрительно загудели, а кто-то даже начал аплодировать. Ричард, явно довольный произведённым эффектом, скромно улыбался.

— Вот это да! — восхитился Фома.

— Видать, способный, — согласился я. — Или Степан — хороший учитель. — Все вокруг засмеялись.