Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

"

"Отогнав эти мысли, я вышел во двор и увидев Митяя, который помогал с обшивкой дома, крикнул его:

— Подойди-ка, Митяй!

Тот тут же подошёл и поклонился почтительно:

— Чего изволите, Егор Андреевич?

— Бери-ка ты, Митяй, удочку, — сказал я, кивнув в сторону Быстрянки, — Гришку с собой возьми, может, ещё кого захочешь прихватить, да натаскайте рыбы. Вечером закоптим. Погода хорошая, рыба должна клевать.

Глаза парня загорелись — рыбалку он любил больше всяких других занятий. Он кивнул, улыбнулся широко и сорвался в сторону флигеля, где хранились рыболовные снасти. Через секунду выскочил с двумя удочками и, крича по дороге:

— Гришка! Гришка! Пошли за червями!

Гришка выглянул из-за угла дома:

— Чего орешь-то?

— На рыбалку идем! Сам Егор Андреевич велел! — гордо объявил Митяй, потрясая удочками.

— Да ну? — не поверил Гришка, глянув на меня вопросительно.

Я кивнул, подтверждая:

— Идите, ребята. Только смотрите, без улова не возвращайтесь!

— Будет вам улов, Егор Андреевич! — заверил Митяй, и они с Гришкой, переговариваясь и толкаясь, побежали за дом, где можно было накопать червей.

«Ну, всё, ужин будет вкусный», — подумал я, глядя им вслед.

Сам же кликнул Анфису, которая помогала Машке по хозяйству.

— Анфиса! — позвал я её, заглядывая в дом, где она хлопотала у печи.

— Чего изволите, барин? — отозвалась она, вытирая руки о передник.

— К вечеру картошки бы отварила, — сказал я. — Митяй с Гришкой за рыбой пошли, закоптим, ужин будет знатный.

— Сделаю, Егор Андреевич, — кивнула она.

— Вот и славно, — улыбнулся я, и направился к дому, посмотреть, как там продвигается работа.

Мужики к этому времени уже вторую стену заканчивали обшивать. Доски подгоняли плотно, без щелей, чтоб ветер не задувал. А если где и оставалась щель, тут же конопатили мхом.

А Пётр, к этому времени аккуратно установил оконную раму. То самое стекло, над которым мы столько трудились, хорошо просвечивало в комнату, в ней аж светлее стало. Через него очень хорошо было видно двор, деревню да лес на горизонте. Конечно, оно было слегка мутновато и местами с разводами, но это лучше, чем через бычий пузырь смотреть. А то, что будет тепло, я в этом даже не сомневался — все-таки стекла были двойные, с двух сторон были в раме установлены, а между ними — слой воздуха для теплоизоляции.

— Как вам, Егор Андреевич? — спросил Пётр, с гордостью глядя на свою работу. — По вашему чертежу сделал, всё как вы велели.

Я подошел ближе, провел рукой по раме — гладкая, без заусенцев, петли смазаны, чтоб не скрипели. Открыл, закрыл — ходит легко, без усилий.

— Отлично, Пётр, — похвалил я его. — Как всегда, работа на совесть. Такое окно любому терему не стыдно.

Тот зарделся от похвалы, но виду не подал, только поклонился слегка:

— Стараемся, Егор Андреевич. Ваша наука не пропадает.