Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

Да и чувствовал я себя настолько хорошо после его чудодейственного массажа, что рисковать вновь испытать утренние мучения совсем не хотелось.

Я кивнул ему, сказал, что воздержусь от резких движений, хотя это и нелегко — привык всё делать быстро, на ходу решать возникающие проблемы. Но здоровье дороже.

Ричард кивнул, явно довольный моим ответом.

В итоге получалось, что до обеда ничем, требующим физических усилий, заниматься мне особо нельзя. Нужно было придумать какое-то занятие, не связанное с напряжением мышц спины. Позавтракав и размышляя, я вышел во двор, где уже вовсю кипела работа — крестьяне разгружали доски, привезённые Степаном, складывали их аккуратными штабелями вдоль забора."

"И тут меня осенило. Решил заняться контролем по утеплению своего дома — дело нужное, не требующее от меня физических усилий, но позволяющее не сидеть без дела. Заодно и оконную раму со стеклом установим наконец-то. А то Пётр доделал её уже давно, а всё не решались поставить, пока дом не утеплили, мало ли, заденут, чтоб не побить стекло.

Вскоре к дому потянулись крестьяне с инструментами и материалами. Кто-то нёс молоток и гвозди, кто-то охапки мха для утепления, двое аккуратно, словно величайшую драгоценность, несли оконную раму со вставленным в неё стеклом.

Ричард, наблюдавший за приготовлениями, подошёл ко мне:

— Интересная конструкция, — заметил он, указывая на раму. — В Англии сейчас тоже входят в моду большие окна со стеклом, но они дороги, и позволить их себе могут только состоятельные люди.

— Здесь то же самое, — кивнул я. — Но свет в доме — это не только удобство, но и здоровье. Тем более зимой, когда дни короткие.

В итоге до обеда я показывал мужикам, как лучше укладывать доски так, чтобы между домом и обшивкой было пространство — туда сразу же набивали мох, который Степан запас заранее. Должно было хорошо тепло держать. Я помнил из своего времени про многослойные стены с воздушной прослойкой и теплоизоляцией, и хотя технологии здесь были примитивнее, принцип оставался тем же.

— Вот так, правильно, — одобрил я, когда один из крестьян особенно ловко уложил мох в пространство между брёвнами сруба и внешней обшивкой. — Плотнее трамбуй, чтоб щелей не оставалось. Зимой каждая щель — это выстуженный угол.

— Хорошо, Егор Андреевич, — кивнул мужик, утирая пот со лба.

Ричард же наблюдал, как Петр занимается установкой оконной рамы.

Работа шла своим чередом, и я уже предвкушал, как зимой в утеплённом доме с настоящим стеклянным окном будет тепло и светло, как вдруг со стороны деревни донеслись крики. Я прислушался — кто-то звал меня.