Перезагрузка

Вас это устраивает?

Холл выдержал паузу, унимая поднявшийся в душе гнев. Шнайдер откровенно издевался над ним, что было недопустимо в кругу анархов, но UnUn Германии укрепил позиции после снятия санкций с России, и с этим приходилось считаться.

– Я подумаю, доктор. Возможно, мы действительно пересечёмся в Киеве. Однако хочу предупредить.

Птичий глаз мигнул в глубине экрана, как живой.

– Я весь внимание.

– Один из наших коллег задумал резко сократить количество членов Комитета.

Собеседник скрипуче рассмеялся:

– Я даже в курсе, кто именно: русский анарх, Дубинин.

– С небольшим уточнением: на пару с помощником – сыном Рыкова. Оба очень увлекались идеей нейтрализации американского Союза.

– И это мне известно.

– Постарайтесь остаться в стороне от их разборок, а главное – уцелеть.

Новый взрыв скрипучего смеха:

– Я приму все необходимые меры.

– Это будет нелишним. Кстати, на чьей вы стороне?

– На своей, герр епископ. Если вы помните, я возражал против непродуманного введения санкций в отношении России, предложенных американским коллегой, и оказался прав, так как это позволило русским укрепить страну и усилить её защитные рубежи. А вы между прочим поддержали мисс Кэтрин, после чего Обама, считающий американцев венцом эволюции человечества, и полез на Россию.

Холл пережил двухсекундную вспышку холодного гнева."

"Анархом Союза Неизвестных США была женщина, люто ненавидящая всё славянское и русское, и справиться с её кретиническими идеями превосходства не мог никто.

– Я сделал всё, что мог.

– Знаю и ни за что вас не осуждаю, – отступил Шнайдер. – Благодарю за предупреждение.

– Увидимся в Киеве.

Глаз в кубе экрана мигнул, вспыхнул язычком пламени и растаял.

Холл флегматично пожевал горьковатую подушечку чевспайса, скомандовал компьютеру связать его с Америкой.

Через минуту в глубине экрана соткался из разноцветных лучиков света сложный кристалл с чёрной дыркой посредине. Это был опознавательный символ Кэтрин Блохшильд – анарха американского UnUn. Затем кристалл рассыпался на струи более мелких кристалликов, образовавших сначала радугу, а потом соединившихся в лицо Кэтрин, лобастое, бугристое, с мощными чёрными бровями, толстым носом и слегка вывороченными губами. В отличие от доктора Шнайдера глава американского Союза не пряталась за символы или изображения зверей и птиц. И походила она со своей причёской – жидкие, короткие волосы, свисающие сосульками, оттопыренные уши – больше на мужчину, нежели на женщину. Да и вела себя соответствующим образом, будучи представителем секс-меньшинств.

– Слушаю вас, выше святейшество, – сухо сказала она.