Перезагрузка

Заявил глубокомысленно:

– Я в форме!

Потом устыдился своей самоуверенности, отжался на кулаках полсотни раз, умылся и сел к окну, выключив свет. Настроился на просветление. Попытался лучом «биолокатора» прощупать скальный массив под Лаврой на другом берегу реки, промучился час, не добился результата и, пристыженный, лёг спать. МИР с Великими Вещами под храмовым комплексом стопроцентно существовал, но под каким именно храмом или сооружением, где начинался к нему спуск под землю, увидеть не удалось. Что-то мешало Матвею чётко определить координаты подземелья, какие-то энергетические пузыри, разбивающие общую информационную картину комплекса на множество резонансов, сбивающих с толку. Стоило ему вглядеться в один из таких пузырей, как он, в свою очередь, размывался туманным облаком и перетекал в десяток других пузырей, не дающих точных координат цели.

Уснул Матвей, однако, быстро, несмотря на разочарование в себе самом. Сил было потрачено за день немало.

Проснулся в семь, сделал зарядку, умылся, позвонил отцу, зная, что тот всегда встаёт рано.

– Па, я в одиннадцать встречаюсь с Дивой у Лавры.

Василий Никифорович помолчал по обыкновению.

– Сопровождение не понадобится?

– Мы ещё не знаем, попадём на территорию или нет, да и появление группы людей может показаться подозрительным. Если потребуется помощь, я позвоню."

"– Хорошо, – сказал Василий Никифорович и отключил телефон.

В половине одиннадцатого Матвей вышел из такси на маленькой площади перед Надвратной Троицкой церковью и прогулялся вдоль голубого фасада и арки Святых Врат, представлявших собой цоколь церкви, разглядывая роспись внешних стен справа и слева от арки и раздумывая, звонить ли Диве. В глубине арки торчали два дюжих молодца в серых клобуках, выбритых и подстриженных по украинской моде скорее «под гетьманов», нежели по-монашески, поглядывающие на площадь, но ворота закрыты не были, несмотря на отсутствие очереди прихожан. Пришла мысль поинтересоваться у стражей арки, можно ли пройти на территорию Лавры, но в этот момент подъехал белый «Ауди Q7», из которого вышла Дива, и воздух застрял у Матвея в лёгких.

Дива редко надевала платья, предпочитая брючные и джинсовые костюмы, в крайнем случае носила официальную «мундирную форму» работника прокуратуры: тёмно-синяя юбка, белая блузка и синий китель. В это утро она оделась иначе, выбрав не по погоде короткое платье, открывающее стройные точёные ноги выше колен и символическую прозрачную куртку, позволяющую разглядеть божественную фигуру.

Монахи в глубине арки перестали разговаривать, повернулись в её сторону.

Она, стуча каблучками по асфальту, подбежала к застывшему статуей Матвею, заглянула в глаза, взяла под руку.