Воронцов. Перезагрузка. Книга 3

Теперь предстояло самое сложное — перелить расплавленное стекло на подготовленный камень.

— Все отойдите, — скомандовал я. — Брызги могут разлететься.

Используя длинные щипцы, мы с Прохором осторожно наклонили реторту.

Раздались восхищенные возгласы — зрелище действительно было впечатляющим. В сгущающихся сумерках расплавленное стекло светилось оранжево-красным светом.

— Смотри, как тянется, — прошептал с восхищением Петька, выглядывавший из-за плеча Ильи.

И действительно, стеклянная масса тянулась, словно густой мёд, переливаясь в свете огня всеми оттенками янтаря. В этот момент кузня словно замерла — все затаили дыхание, наблюдая за завораживающим действом.

Я начал выливать на камень стеклянную массу. Она растекалась медленно, заполняя пространство, слегка пузырясь от соприкосновения с более холодной поверхностью.

— А теперь самое главное, — сказал я, снимая одну рукавицу. — Смотрите внимательно.

Я взял специальный инструмент — длинную металлическую полосу с деревянными ручками на концах, похожую на широкий нож, — и начал аккуратно растягивать стеклянную массу от центра к краям. Движения должны были быть плавными, но уверенными — слишком сильный нажим, и стекло станет слишком тонким, слишком слабый — и оно останется слишком толстым и непрозрачным.

— Вот так, видите? — говорил я, продолжая работу. — Не давите сильно, просто направляйте массу. Она сама знает, куда течь."

"Раскалённая стеклянная масса поддавалась неохотно, словно живое существо, упрямилась, но постепенно уступала, растягиваясь в тонкий лист. В некоторых местах она оставалась чуть толще, в других — тоньше, образуя причудливые переливы и неровности, которые позже, когда стекло остынет, создадут тот особый эффект, за который это стекло и называют «лунным».

— Как вода на морозе, — прошептал Петька, зачарованно глядя на процесс.

И действительно, было в этом что-то от замерзающей воды — та же плавность линий, те же случайные узоры, та же красота природной стихии, укрощённой, но не покорённой полностью.

Семён подошёл ближе, разглядывая образующийся лист:

— А почему оно такое неровное выходит? Нельзя ровнее сделать?

— Можно, — ответил я, не прерывая работы, — но это уже другая технология. А это — лунное стекло. Оно и должно быть таким — с переливами, с неровностями. Через такое стекло мир кажется волшебным, словно сквозь воду смотришь.

Пока я растягивал стекло, Илья завороженно смотрел на процесс.

— А теперь последний штрих, — сказал я, закончив растягивание. — Нужно убрать пузыри.

Я взял длинную тонкую металлическую спицу и начал аккуратно прокалывать пузырьки воздуха, застрявшие в стеклянной массе. Каждый проколотый пузырь с тихим шипением выпускал воздух, оставляя после себя почти незаметный след.