Перевоспитать охламона

Ну а дальше Васька решил, что Груня должна учиться водить машину. И как только молодые люди оказались вблизи дома, поменялся с Груней местами. И опять не сдержался. Ему все казалось, что девчонка перепутает педали, рванет в кювет, соберет все ямы на дороге…

Короче, нервный выдался день. И, к огорчению Васьки, он еще не закончился.

— Что за манера такая, чуть что — орать?! — тихо ворчала девчонка, помешивая ложкой молоко на плите.

Васька понял, что Груньке захотелось какао. Барин почесал затылок. Отвечать? Или лучше смолчать?

— То одежда моя не нравится, то хожу я не так, — продолжала Груня, — А завтра что будет? Дома меня запрешь?

Васька проморгал тот момент, когда нужно было отвечать, так и стоял, почесывая неугомонный котелок, тем самым привлекая внимание девчонки к себе.

Груня подняла голову, бросила пронзительный, словно сканер, взгляд. Нахмурилась

— Курил, значит, — и никакого вопроса. Знает, что курил.

Ложка со стуком улетела в раковину. Девчонка уперла руки в бока и сузила глаза, скорее всего, пытаясь одним взглядом снести Барину, как минимум, череп, ну или дыру просверлить в его неразумной башке.

— А мы ведь договаривались! Ты обещал! — уже громче упрекала Грунька, — Вот знаешь, что я заметила еще пару недель назад?

Пигалица шагнула ближе и ткнула аккуратным пальчиком в грудь Барину.

— Когда мы не были женаты, та старался построить отношения! За речью следил, зная, как это важно для меня! Курить бросал! Не орал по пустякам на меня и на окружающих! — все больше распалялась Груня, — А теперь что? Стоило пожениться, как ты решил, будто и стараться не нужно? Так я тебя удивлю, Васенька! Отношения нужно строить и после свадьбы!

— Грунь, ну что ты, в самом деле…. — вздохнул Барычинский, — С чего завелась?

— С того! С того и завелась! — еще громче прикрикнула Грунька, — Ты доведешь меня до развода, Вася! Брак тебе только мешает, превращаться из грубияна в нормального человека!

Грунька выпалила свою гневную тираду и стремительно исчезла из кухни. Васька смотрел ей вслед, а в голове билась одна фраза: Развод… Брак мешает…

Груня выскочила из кухни, но далеко не ушла. Так и застыла, прижав ладошку корту. Господи! Зачем же она так?!

Слезы брызнули из глаз, когда она представила, какой эффект вышел от ее брошенных сгоряча слов. Она хотела вернуться, извиниться, забрать свои слова обратно. Не успела. С размаху налетела на гору напряженных мышц.

— Никогда! — взревел Василий Павлович, — Ты поняла? Никогда я не дам тебе развода! Я никогда не позволю тебе бросить ребенка и меня!

Грунька судорожно закивала, но Васька не видел. Он стоял, сжимая рукой переносицу, словно пытался не сорваться больше, чем сейчас. А потом, так и не взглянув на девчонку, зашагал в сторону подвала.