Переводчик

— Что тебе сказать?

— Понимаете, ведь он по жизни трусом был… — начал было говорить сержант, но замолчал и продолжил только спустя несколько секунд: — Я призывался вместе с ним из одного города…

— И что?

— Как бы сказать…

— Да уж скажи, как ни будь…

— Я с его отцом вместе работал… так вот его отец на проводах в армию…

— Попросил присмотреть за ним?

— Ну, в общем, да.

— И что ты хочешь узнать?

— Сейчас, сейчас скажу… в общем, как-то это на меня так подействовало… в смысле слова его отца… а он у нас в роте самым последним солдатом был. Я когда сержантом стал, строил его больше всех. За каждый косяк наказывал, бил, бывало… только я для чего его бил? Я хотел, чтобы он хоть раз ответил мне, дал в обратку…

— Не ответил?

— В том то и дело, не ответил… он так и не научился стоять за себя. Когда у нас были парашютные прыжки, он откосил, больным сказался, слег в санчасть…

— Бывает… я тоже ни разу не прыгал с парашютом… еще…

— Про вас речи нет. Я видел вас в бою, вы прыгните. Вы умеете перешагнуть через страх, а он так и не научился. Вот я и хотел спросить…

— Как он погиб?

— Да. Я хочу знать, смог он перешагнуть страх, или нет…

Олег чувствовал, что сержант в темноте смотрит на него.

— Что тебе сказать…

— Вот и скажите мне, товарищ старший лейтенант, как было…

Олег некоторое время молчал, потом спросил Воробьева:

— А ты потом что скажешь его отцу?

— Я скажу, что он погиб, как герой… что другое я ему скажу?

— Вот ты Воробей настырный… ты знаешь, ты сам ответил на вопрос. Бардин отвлек внимание боевиков на себя…

— Отвлек тем, что побежал с поля боя?

— Отвлек для того, чтобы я смог перебить их всех с фланга…

Сержант некоторое время молчал. Потом сказал:

— Ладно, пусть будет так… а можно еще вопрос?

— Валяй.

— А почему, товарищ старший лейтенант, вы все время с Мишиным дрались? Вся рота смеялась с этого…

— Теперь это уже не имеет значение… больно ты любопытный…

— Какой есть…

— Лучше готовься к бою… проверь все ночники у своих разведчиков…

— Есть… — разведчик встал и ушел в темноту.

Олег продолжал есть кашу, запивая ее остатками воды. Перед глазами встал вид убитого Володи Мишина.