Переводчик

Али смотрел на Романова, Нартова, Иванова, Сереброва и Лунина, присутствующих на допросе, бешенными, звериными глазами. Казалось, что он в любое мгновение готов наброситься на первого попавшегося, и порвать его своими зубами…"

"— Где и когда вы должны были встретиться с Абу Мовсаевым? — спросил Романов, показывая арабу уличающий список получателей денег.

Олег перевел.

Али резко повернулся на Олега, и с выражением безмерной злости сверкнул своими бешенными глазами:

— Вы, грязные собаки, от меня ничего не узнаете!

Олег так и перевел. Даже изобразил на своем лице выражение лица араба. Лунин не удержался и прыснул от смеха.

— Значит, плохо понял… — вздохнул Романов, сдерживая смех. Так вести себя при допросе переводчику не следовало…

Иванов украдкой показал Нартову кулак. Чтоб тот знал, когда можно шутить, а когда нельзя.

Олег подумал, что араба сейчас начнут бить, но офицеры специальной разведки владели более действенными способами извлечения необходимой информации из лиц, отрицательно настроенных по отношению к допрашивающим…

На горизонте уже начало рассветать, когда упрямого араба повесили на столбе за машинами отделения химобработки. Повесили по настоящему — накинув петлю за шею и затянув ее покрепче тугим узлом.

Али выкатил глаза и стал извиваться, связанный, вдоль столба. На его лице от напряжения вздулись вены. Он бился и пытался хрипеть, но у него это плохо получалось. Через минуту он затих и висел спокойно.

— Снимаем… — сказал Романов, руководя процессом.

Лунин и Иванов сняли повешенное тело и уложили его на землю. Освободили петлю.

Когда Али откашлял своё, и немного отдышался, Романов совсем по-свойски сказал ему:

— Знаешь, Али, а второй раз никто тебя снимать не будет…

Нартов перевел.

Допрашиваемому без каких-либо лишних движений очень доступно позволили заглянуть в лицо смерти. Дали посмотреть на смерть, и тут же вернули его обратно в жизнь. Психика человека таких шуток над телом не принимает, а потому непозволительно быстро ""ломается""…

Когда Романов повторил свой первый вопрос, Али зашевелил сухими губами:

— С Абу я должен был встретиться где-то в окрестностях Шали. Точнее сказать не могу, так как вел меня туда проводник.

— Когда запланирована встреча?

— В середине мая.

— Пароли, адреса, явки…

— Я все скажу…

Когда закончили допрос, Романов приказал пристегнуть араба наручниками к поручням одного из МТ-ЛБ за обе руки так, чтобы он не смог их свести.

— Пусть так стоит…

Когда в палатку привели Калоева, Романов спросил его:

— Тебя тоже сперва вздернуть, или так начнешь говорить?

— Что говорить? — в глазах Калоева тоже читалась дикая ненависть и желание рвать своего врага зубами…

— Правду говорить, Муслим, правду.