Переводчик

Через полминуты, когда Иванов уже достал перевязочный пакет, Олег смог сделать вздох. С выдохом он сказал:

— Глеб, меня ранили…

— Вижу…

Глеб расстегнул на раненом бушлат. Подбежал Одинцов:

— Куда его?

— Сейчас…

Сняв бушлат и задрав свитер и тельник, Глеб сказал:

— Вроде ерунда. Пару ребер только снесло. Почти по касательной… Вот входное, вот выходное…

Контрактник помог ротному перебинтовать Олега, после чего Нартов поднялся на ноги и, подскочив к ранившему его духу, выстрелил в уже убитого боевика несколько раз из автомата:

— Вот тебе, сука…

Но тут Олегу стало от пережитого плохо, закружилась голова, и ему пришлось опуститься на землю.

— Несите его вниз! — приказал Иванов, но Олег нашел в себе силы встать и сам пошел к дороге.

Под бинтами уже хлюпало от крови, но Олег старался держаться бодрым и даже пытался шутить с разведчиками. Когда колонной возвращались уже на базу, ему снова стало плохо. Стала нарастать боль.

На броне Иванов вколол Олегу промедол. С одним из раненых бойцов было совсем плохо — осколком снаряда ему располосовало бедро, перебило кость. Боец выл от боли даже после двух инъекций обезболивающего. Раненых сразу доставили к Кириллову.

Первого врач осмотрел бойца с ногой. Рана была серьезной, и медлить было нельзя. В полевых условиях раненому так и не остановили кровь, и в настоящее время он находился в шоке от боли и значительной кровопотери.

— Ну, что? — спросил Романов у врача.

— Нужно делать операцию, — сказал Саша. — Срочно. Или до госпиталя он может не дотянуть…

— Что для этого надо?

— У меня все есть…

Раненого уложили на операционный стол, который Кириллов сделал из снарядных ящиков.

— Лежи и не дергайся… — сказал эскулап.

Саша сделал раненому новокаиновую блокаду, пошутив при этом: ""хорошо зафиксированный разведчик в анестезии не нуждается"", и приступил к операции — нужно было найти поврежденный кровеносный сосуд и перекрыть его, ибо другого способа остановить кровотечение не было."

"Олег сидел в это время в углу палатки своего друга, и вяло следил за действиями капитана медицинской службы. Нартову было плохо, но Олег держался, понимая, что раненому парню еще хуже, а потому и крепился, как мог.

— Да что ты так переживаешь, — разговаривал с раненым Кириллов. — До свадьбы заживет, и будешь выплясывать на этой ноге как танцор диско…

— Товарищ лейтенант, — к Олегу подошел санинструктор-срочник Вовка Градов. — Давайте, я пока вашу рану подготовлю…

Олег нашел в себе силы привстать и выпрямиться, чтобы Вовке было удобнее разматывать с груди бинты. Олег приподнял руки, и санинструктор быстро смотал бинт до раны.

— А сейчас будет больно… — предупредил боец.

— Рви… потерплю, — Олег сжал зубы.