Переспать на удачу (СИ)

Влад глянул на него, беззлобно огрызнулся:

- Дурак ты, Беспольский.

Потом осмотрелся по сторонам, Роксы поблизости не наблюдалось, и зашептал:

- Просто я вчера вечером у Муськи был.

Брови Алика полезли вверх, а Влад, хищно и как-то невероятно довольно блестя глазами, сообщил:

- Помирился с ней, а потом, даже не знаю, как вышло... Но, ооооо...

Он передернулся и закрыл глаза. И хорошо. Потому взгляд Алика в этот момент был страшнее взгляда василиска.

- Ты что? Переспал с ней? - выдавил Алик.

Влад кивнул, с легким удивлением наблюдая, как его друг сглотнул, странно болезненно перекосился и моргнул. А потом внезапно отвернулся, да так и остался сидеть молча до самого прихода Роксаны и Нелли. И после тоже оставался молчалив и мрачен.

Но все это было не главное. Главное, что они выехали.

Похороны сердца прошли успешно.

Майка съела в одиночку всю коробку пироженок, запила это все хорошим стаканом белого вина, завалявшегося в холодильнике. Она иногда его в мясной соус добавляла, вот, оказалось кстати. Потом включила музыку и старательно подвывала:

- Снег кружится, летает, летает... заметает зима, заметает, замета-а-а-ет, все что было до тебя...

Потекли слезы. Текли, она их размазывала, всхлипывая от жалости к себе.

Раньше она все мысленно разговаривала с Владом, все спрашивала у него, почему он такой слепой, не замечал ее, почему поверил, что она Алика любит, почему на другой женился. Теперь уже спрашивать нечего. Все ясно. Просто она никому не нужна. Алик правильно сказал. Балласт. Ну, разве что услугами ее попользоваться.

Как странно, почему она никому не нужна, почему ею можно только пользоваться? Что-то с ней, наверное, не так. Надо...

Надо что-то менять, а то так утонуть в этом киселе можно. И нечего пьяные слезы лить. Жить надо начинать заново. Только где силы взять...

Ничего, пойдет завтра на кафедру, надо действительно об аспирантуре подумать, пока Кожин ей помогать готов. Учиться Майка любила, у нее это очень хорошо получалось.

- Вот и будем учиться, а всякую ерунду из головы выкинем, - приговаривала она, выбрасывая коробку от сладкого в мусорное ведро. Потом посуду долго мыла, тарелку, ложку и стакан, потом присела на диване, обняв подушку, и завыла тихонечко, закусив зубами уголок.

Больно, больно хоронить живое сердце. А жить с ним еще больнее.

Сейчас, только горло перестанет сводить судорогой, только дышать начнет... Рыдала она долго, в голос, трясясь и вздрагивая. А после прилегла обессиленная и тупо смотрела в одну точку. Мысли вяло ползали, не оформляясь во что-то конкретное, вернее оформляясь, но в то, чего не хотелось принимать, но надо. Оплакала свою потерю. Оплакала.

За окном стемнело, наступил вечер, поужинать бы, но не хочется.