Улыбка пересмешника

Упал он неудачно: приложился головой обо что-то твердое вроде вылезшего из земли змеиного древесного корня, и в глазах потемнело.

Когда Сергей пришел в себя, то первым делом ощупал голову, убедился, что отделался шишкой, а затем сел и задрал голову вверх. Сочно-зеленые колючие стебли дикой малины поднимались над ним по склонам узкой воронки, в которой он оказался, — не очень глубокой, но с почти отвесными стенами. Пошарив рукой и морщась от боли в затылке, Бабкин обнаружил не корень, как ожидал, а булыжник размером с голову ребенка — ровный желто-белый камень, опутанный травой. Поискав еще, он наткнулся на россыпь камней поменьше, неизвестно как попавших сюда.

Чертыхаясь, Сергей полез по склону. Ему пришлось пару раз скатиться вниз, прежде чем он выбрал правильный путь. К тому моменту, когда Бабкин оказался наверху, он весь был в липкой паутине, а в волосах у него запутались мелкие насекомые и пара пауков, случайно захваченных им вместе с паучьей сетью.

— Вот же засада… — протянул он, оглядывая ловушку, устроенную островком для невнимательных и неуклюжих исследователей. «Интересно, откуда там камни, если берег песчаный?»

Перед ним была яма наподобие тех, что он видел в другой части острова, но куда более узкая и хорошо замаскированная малинником. Если бы не поваленный ствол, Бабкин мог бы пройти в двух метрах и не заметить ее. Сергей обошел провал по кругу, размышляя над тем, откуда же на дне взялись камни, но так ни до чего и не додумался. «Вряд ли Кирилл Кручинин таким образом любезно указал место, где он закопал товарища. Хотя… чем черт не шутит. Ладно, пора двигаться».

Закончив обход острова, Бабкин философски сказал себе, что отсутствие новостей — уже хорошая новость, вернулся к лодке и поплыл обратно. Невзирая на то, что первый этап его поисков не принес результатов, пора было приниматься за второй, а перед этим Сергей собирался плотно позавтракать. Поиски тел — само собой, но прием пищи — это святое.

Июль две тысячи первого годаКамни, которые они притащили с собой еще в прошлый приезд, не пригодились — Кирилл объявил, что сложить из них очаг не получится. Поначалу он носился со своей идеей, а потом остыл к ней, стоило только Сеньке, увидев разнокалиберные булыжники, поднять его на смех. И хваленое кручининское упорство не помешало ему позабыть о том, что он собирался печь какие-то особенные, хитрые лепешки на разогретых камнях, и предоставить все их камни в полное Сенино распоряжение.

В итоге Семен в несколько заходов отволок булыжники к яме неподалеку от шалаша и сбросил вниз, чтобы не мешались на дороге. К тому же внутреннее чутье подсказывало, что незачем держать их на виду — слишком велико может оказаться искушение схватить один из них."

"Кирилл ему в этот раз не нравился.