Побег без права пересдачи

Впрочем, если розарий разрыть, а потом понемножку носить удобрения, то ночи за две можно управиться. Освещение отсутствовало, и приходилось идти едва ли не в кромешной тьме. Только редкие лучи луны проникали в облюбованный болотниками уголок.

– У-у-у-у, – завыл кто-то, а мне стало смешно.

Похожее выступление я уже сегодня наблюдала.

– Плохо! – крикнул куда-то в темноту тот, что ухо вниз тянул. – Возьмите пару уроков у оборотня!

– Взяли, – повинилась темнота.

– И не поддавайтесь на провокации! – нравоучительно изрекла Вита. – Посетитель мог не знать, что вы прячетесь неподалеку, и не должен был догадаться!

– Простите, госпожа Витара, – раскаялись детки, но свет так и не зажегся, давая нам уникальный шанс почувствовать себя заблудившимися путниками на кладбище. Кресты и гробы имелись, сооруженные из подручных и подножных материалов.

– Они бы еще фосфором разжились, – недовольно прошептала себе под нос я и почувствовала, как Витара, давясь смехом, тянет меня за рукав.

Так и есть, фосфор детки тоже нашли, разукрасив стены. И теперь некоторые куски светились, как будто… их помазали фосфором. Логично ведь, чего придумывать велосипед?

Я никогда не любила, как по стеклу ведут железом. На стенку лезла от этого звука. Но сейчас он выходил особенно мерзко, и, пожалуй, не будь рядом трех посмеивающихся болотников, я бы совершила кругосветное по коридору с остановкой на потолке. Благо, опыт имелся.

– Хоть что-то отрепетировали, – отметил волну мурашек, уверенными колоннами маршировавших по моему телу, один из парней и громко крикнул: – Зачет за звуки, неуд за освещение. Мистика, дети, это не когда темень, а когда тени пугают. Тени!

– Мы учтем, мастер, – повинились уже другие голоса.

Я почувствовала, как у меня по голове ползет нечто, перебирает лапками, стрекочет в ухо, чешет лапкой щеку…

Дворец дернулся. Даже оборотень-имитатор затих, сраженный звуковой волной. Болотники шарахнулись в сторону. Детки довольно завизжали, внося свой вклад в неразбериху.

– Свет! – скомандовал кто-то взрослый, и коридор осветился сотней огоньков.

Я скосила глаза. Нечто точно так же скосило на меня свои усики, и… Дворец выстоял. Он учился с первого раза.

– Что это? – тихо, чтобы насекомоподобная тварь на моей голове не среагировала, поинтересовалась я.

От омерзения меня едва не выворачивало.

– Это духолов, – невозмутимо пояснила Вита, протягивая руку к насекомому размером с мою ладонь. – Он не кусается.

– А почему тогда «лов»?

Я замерла, наблюдая, как ОНО перебирается на ладонь кикиморы.

– Так он запахи задерживает. Считай, природный освежитель. Чем тухлее, тем ему приятнее. Видимо, на тебе больше всех амбре, вот он и приступил к работе. Волосы же лучше всего ароматы впитывают.

А детки между тем довольно прыгали.