Перерыв на жизнь

Гера ждет, что она начнет спрашивать про само изнасилование, про поведение Рады, но Алёна этим не интересуется.

Пока интересуется. Алёна спрашивает о том, что на первый взгляд, вообще не имеет никакого отношения к поводу, который

привел Гергердта сегодня в этот дом.

— Как вы познакомились?

Гера не понимает, зачем ей это знать, но отвечает. Значит, надо. Алёна не будет интересоваться такими вещами из

любопытства. Алёна вообще не любопытная, она из тех немногих, кто предпочитает никому в душу не лезть.

— Я три года жил в приемной семье. С девяти до двенадцати лет. Она жила в соседней квартире.

— Вы поддерживали связь? Общались?

— Нет. Встретились месяц назад… и связь началась, — с ухмылкой заканчивает он.

— Ты знаешь ее родителей? Какие они?

— Подонки. Идеальные, воспитанные, умные, образованные. Все красиво у них, все по порядку. Дочь у них принцесса, у

принцессы должно быть все самое лучшее. Подонки.

— Почему подонки? Они же умные, воспитанные, образованные.

— Потому что красиво они умеют жить только в своей красивой жизни, ребенка из дерьма вытащить у них силенок не

хватает, бояться замараться. Пока она в этом дерьме захлебывается, они докторские пишут. И очень переживают, что дочь

бросила аспирантуру.

— Как ты ее называешь? Ну, есть у нее какое-нибудь прозвище. Вот меня Ваня Доктором зовет. Или Муркой. Как ты ее

называешь?

— Мармеладка, — признается Гера.

— Почему? Вкусная она для тебя, сладкая? — улыбается Шаурина.

— Да. Так бы и сожрал, — тоже улыбается, но не радостно, не расслабленно.

Шаурина задает много вопросов. То с одной стороны подлезет, то с другой. Как начались их с Радой отношения, когда был

первый секс. И про само изнасилование спрашивает. Как и когда это произошло, пыталась ли Рада покончить жизнь

самоубийством, обращалась ли Рада к психологу.

Гергердт рассказывает все, что знает. На вопросы, на которые может ответить, отвечает. Пока они в своей беседе"

"добираются до самого болезненного момента, он на самом деле опустошает тарелку и берется за кофе.

Алёна убирает грязную посуду и вновь садится на место.

— Я не буду тебе рассказывать про синдром травмы изнасилования. Скажу только: не существует неуместной реакции на

изнасилование. Сейчас ее поведенческие реакции — физические, эмоциональные — относятся к форме

посттравматического стрессового расстройства. Они развились вследствие столкновения с угрожающим жизни событием,

понимаешь? Все ее реакции — уместны. Но здоровому человеку этого не понять. Здоровому человеку ее не понять. Она

пять лет с этим живет, там все запущенно. Я сейчас, наверное, неправильно скажу. Непрофессионально. Травма есть

травма… Но… Групповое изнасилование – это намного страшнее, чем просто изнасилование.