Перерыв на жизнь

Он в секунде от того, чтобы вскочить с места и уйти.

— Ты точно разрушитель. Ты создал ей мир, безопасный и комфортный, а теперь хочешь все отнять. Все забрать. Вот

уйдешь ты! И не будет в ее жизни ни платьев, ни фотографий! И прическу она изменит. И все вернется на круги своя! Даже

хуже! Намного хуже! Потому что не она сама для себя зона комфорта, не внутри у нее это! Нет безопасности у нее внутри, не

вытащил ты ее! Ты ей безопасность создал!

Гера поднимается, небрежно сует фото в сумку Рады, хватает свой пиджак.

— Ты не сможешь это остановить, а она не уйдет от тебя сама.

— Смогу.

— Так нельзя с ней, Гера, нельзя.

Он уходит, делает несколько шагов.

— Ты кошку свою больную вылечил и себе оставил, а ее хочешь выбросить! — швыряет ему в спину.

Гера быстро разворачивается, в один шаг преодолевает расстояние, хватает Алёну под локоть и притягивает к себе.

Шаурина преодолевает дикое желание зажмуриться или дернуть рукой, высвобождаясь. Смотрит прямо на него. В черные

яростные глаза.

— Не оставляю себе, знаешь, почему? Потому что она — не животное! — рыкает он и отбрасывает Алёну от себя.

Глава 25

Так я и говорю: никакой этой самой контрреволюции в моих словах нет.

В них здравый смысл и жизненная опытность.

«Собачье сердце»Гергердт перехватывает Раду, когда она уже движется к столику. Берет под локоть, выводит из зала, забирает в гардеробе

их пальто, помогает одеться.

Все происходит стремительно, Дружинина не успевает опомнится. Ясно только одно: случилось что-то не очень приятное.

— Я не понимаю, что происходит, — говорит она, садясь в машину."

"— Дома расскажу, — обещает Артём и не смотрит на нее, а Рада смотрит на него и понимает, что не хочет этого разговора.

Ее пугает настроение, с которым Гера покинул ресторан, пугает его решительность. Рядом с ним ей становится вдруг тяжело

и душно.

Дома она старательно избегает его. Мечется по квартире, словно боится задержаться на месте. Словно если только

остановится, он поймает и расскажет то самое. А она не хочет этого слышать. Сначала скрывается в гардеробе, но не за

тем, чтобы переодеться, потом идет в ванную. На кухне варит кофе, при том, что кофе совсем не хочется.

Тогда Гергердт подходит к ней, хватает за руку и тянет куда-то за собой.

— Что? — спрашивает, не выпуская из другой руки чашку с горячим кофе. Держится за нее, как за спасательный круг,

который позволит ей не потонуть.

— Пойдем. — Артём сильнее, и все-таки срывает ее с места. — Помнишь, когда-то давно ты интересовалась, есть ли у меня

альбом? — спрашивает каким-то замогильным голосом, от которого у нее замерзают внутренности.

Рада не отвечает, совсем неохотно идя за ним. Он ставит ее перед стендом с их совместными снимками. И новые здесь

есть, с Майорки, уже тут. Солнце, бухта. Он сам, валяющийся на диване.