Момент перелома

Подробнее на эту тему на островах Эллиота поговорите с профессором Шкловским; пусть он по специальности военный медик, но все равно об этом вопросе знает значительно больше меня.

– Хорошо, – Александр Михайлович опять что-то записал. – Тогда другой вопрос. Насколько будет полезно признание будущего Цесаревича неспособным занять трон?

– Только в том случае, если заранее будет определена альтернативная фигура, про которую буден железно известно, что она не откажется в последний момент. Как в нашей истории поступил присутствующий здесь младший брат правящего императора. – Михаил покраснел. – Как только новый наследник будет определен, можно будет признавать старого неспособным занять трон. Не раньше.

Александр Михайлович сделал еще одну запись и захлопнул блокнот.

– Как только появится такая возможность, я доложу ваши соображения Государю. Теперь же, что называется, в частном порядке, позвольте узнать ваше мнение по поводу самого Государя Всероссийского?

– Николай Александрович имеет много благих намерений, но очень подвержен влиянию разных заинтересованных лиц, которых при Дворе больше, чем мышей в амбаре. Поэтому-то все начинания так и остались реализованными не до конца, или вообще нереализованными, и это же привело его вместе с семьей в Ипатьевский повал. Если такой же образ действий повторится и в этот раз, то у нас немного шансов спасти Империю от коллапса.

– Вы считаете, что… – Александр Михайлович снова потянулся к своему блокноту.

– Только добровольно, с переходом на другую общественно значимую работу, – я обвел взглядом всех присутствующих, – тем более что никто не мог назвать императора Николая Второго глупым – нет, всего лишь слишком зависимым от мнения окружающих. Хотя шок от поступившей от нас информации сможет на какое-то время привести Государя в тонус, так что у нас будет на решение этого вопроса до нескольких лет.

– И какую же работу вы считаете сопоставимой с «работой» Государем? – поинтересовался Михаил.

– В нашей истории поднимался вопрос о восстановлении Патриаршества, и первым возрожденным патриархом должен был стать бывший Государь Всероссийский. Как я понимаю, тогда воспротивилась Александра Федоровна."

"– Хорошо, с политическими вопросами понятно. Последний из них, конечно, самый тяжелый, но составляемые нами проскрипционные списки февралистов и прочих изменников сильно уменьшат число советников, а сейчас…– Александр Михайлович посмотрел на Карпенко, – пусть Сергей Сергеевич доложит свои соображения по победоносному завершению этой кампании на море. Я, конечно, еще буду беседовать и с Макаровым, и с Алексеевым, но сейчас мне интересно ваше мнение.

Карпенко встал.