Перекресток трех дорог

Или ты еще мульты не смотришь?

– Все он уже смотрит и все понимает, бедовый ребенок, – ответила Маша-горничная. – Девочки с утра стриминговый канал смотрели по телевизору, и он с ними в своей переносной колыбельке, на бочок перевернулся! Смеется! Потом я делами занялась на кухне. А он спал, маленький наш, без задних ног. Весь день проспал. Поест и опять спит. А сейчас проснулся. И всю ночь колобродничать снова будет – это я вам говорю!

– У малыша ненормальный режим, – сухо констатировала Вера Павловна. – Надо что-то с этим делать. Я проконсультируюсь по телефону с детским врачом.

– Лида! – воскликнула гувернантка Вера Павловна. – Это неприлично. И мы условились, дома мы больше говорим с тобой по-русски. По-английски только на наших уроках.

– Мы страдать! Мы скучать! – Трехлетка Лидочка подпрыгнула на своих тоненьких, как спички, ножках. – А кого убивать? Где?

– Мы ничего ей не говорили, она сама утром услышала ваш разговор, – быстро ввернула Маша. От волнения она так и колыхалась всем своим полным телом. Поглядывала на Клавдия Мамонтова.

– Никого никто не убил. – Клавдий Мамонтов решил – пора! Надо всех успокоить. – Просто есть очень-очень нехорошие дяди…

– Отвратные мужики, – подхватил Макар. – Ну, как орки или тролли из Хоббита. Но мы с ними разберемся. Полковник вон их как клопов всех передавит.

Горничная Маша вперевалочку побрела готовить комнату и ванну для полковника. Макар пощекотал сына и скорчил ему потешную мину.

– Девчонки, все – закон и порядок вступают в свои права. Мы с друзьями перекусим – дружеская пирушка, мы как рыцари Круглого стола. А вы, Белоснежки, спать.

– Мы с Августой не хотеть спать. Папа, мы тебя так ждать! Это не есть честно.

– Папа всегда честен и открыт. – Макар пытался отцепить ручки Сашеньки от своих светлых волос цвета спелой ржи, которые тот со счастливым видом пытался выдрать. – Так, ладно. Чувствую, назрел маленький домашний раскарданс. Желаете безобразий?

– Да! Yessss! – воскликнула Лидочка и толкнула тихую Августу. – Pleeease!

– Их есть у меня! – Макар как предводитель домашней орды двинулся по анфиладе купеческих комнат, торжественно неся сына, дочки за ним. Следом семенила Вера Павловна, бубнившая:

– Да что же это такое? Да ни в какие уже ворота… Как воспитывать детей, когда их отец как мальчишка сам и потакает…

Клавдий Мамонтов пошел за ними. Полковник Гущин… он помедлил, снял пиджак, распустил галстук и тоже двинулся следом, еще не понимая, что это за бардак такой кругом и вообще куда он попал? И почему ему вдруг так хорошо здесь… как давно уже не было нигде и ни с кем.

Макар привел их в пустую комнату, где стояли только рояль и потертое кожаное вольтеровское кресло у окна, возле которого валялись толстые тома. Открыл крышку.