Перекресток трех дорог

– Сердца… для ее сердца, молодой человек. Вы же слышали, что я рассказал вам. Подобное невозможно забыть. Такое способно разрушить не только всю последующую жизнь, но и душу.

– Малофеев ни с одной жертвой не вступал в половой контакт. – Полковник Гущин слушал, как гортанно клекочет в кустах бузины невидимая ночная птица. – Почему же он с ней решил… Что его так в ней зацепило?

– В ней было нечто, что притягивало к ней, как магнит. В этой девочке… в Наине Раткевич. – Генерал Карпов снова словно с трудом произнес ее имя. – Я сам на себе испытал, уже зная, что она сделала и… Очень сильное чувство. Я все у нее спрашивал: ну как же ты справилась с ним? Как ты его одолела? Такого зверюгу? Где силы нашла после девяти дней на цепи, голодная, слабая, со сломанной рукой… Она сказала мне, что ей помогли.

– Кто? – спросил Клавдий Мамонтов.

– Она мне словно по секрету призналась: когда лежала на земляном полу в луже крови, ей вдруг явилась… Она не называла ее богом, она сказала – это была Мать-Земля.

– И даже после того, как она призналась, вас к ней тянуло? – не выдержал Макар.

– Да. – Старик-генерал глянул на освещенный дом, где ждала его семья. – Очень сильное чувство… я не справлялся с ним… я страстно желал быть с ней… защитить ее, залечить ее душевные раны… я чуть не развелся тогда. Будьте с ней осторожны, коллеги. Эта женщина… она уникальна. Она очень сильная, и она… особенная.

– Ей сейчас за шестьдесят лет, – сказал полковник Гущин. – Вы не знаете, как она жила потом? Что с ней случилось?

– Она сменила фамилию сразу, как уголовное дело в отношении нее прекратили, сочли, что пределы необходимой обороны она не нарушила… Об ее участии в ритуале знал только я, и это осталось между нами. Она взяла фамилию своего покойного отчима. Ее старшая сводная сестра винила ее в смерти отца. Больно было слышать, что она кричала ей даже в стенах ОВД… Мне кажется, жизнь их развела потом из-за этого. Ну, возможно, спустя много лет они все же соединились вновь, у них же не было больше никого из близкой родни.

– А вы с ней позже встречались? – снова не выдержал Макар. – Когда расследование закончилось?

– Да. Несколько раз. Я… я же был в нее влюблен. – Старик-генерал произнес это очень тихо. – Потом она вышла замуж за какого-то парня, и они покинули тот закрытый город навсегда.

В машине по пути из Куркина в Главк они все трое сначала хранили гробовое молчание. Первым его нарушил Клавдий Мамонтов.

– Карма Полиция… Вот она какая, эта Karma Police… Что скажешь на это, Макар?

– Наина Раткевич историк по образованию. – Макар смотрел в темное окно внедорожника – фонари мелькают, слепят глаза. – Это теперь многое объясняет в формировании тех идей, которые она внушила Смоловскому и Ждановой, хотя… конечно, все это бредово звучит.