Перекресток трех дорог

ОН закричал, одной рукой попытался сдавить ей горло, второй – вывернул ей запястье, ломая руку… Но она – откуда только силы такие взялись? – вцепилась в его пальцы, раздирая их ногтями.

Она все сильнее и сильнее стискивала зубы…

– Она его загрызла. – Старик-генерал произнес это с трудом, сглатывая ком в собственном горле.

В ночи затихли звуки виолончели.

– Она сумела перерубить топором цепь наручников, которыми он ей сковал руку и ногу. Она рубила цепь сломанной рукой, преодолевая страшную боль. – Старик продолжал свой рассказ тихо и размеренно. – Она выбралась из той ямы, надев на себя рубашку Малофеева и его ботинки, чтобы идти по лесу. К счастью, рассвело, она видела лес и могла ориентироваться, искать путь к дороге. Со сломанной рукой она вокруг бункера натыкала веток, отмечая место, и потом весь свой путь тоже отмечала ветками и знаками на деревьях – для этого она прихватила с собой нож. Она проплутала в лесу до полудня, а затем все же выбралась к дороге. Она остановила грузовик. Шофер сначала ее испугался – вся в крови, с ножом, грязная… от нее воняло за километр… Но все же он довез ее до ближайшего поста ГАИ. Они нам и сообщили.

Они все молчали. Рассказ генерала Карпова потряс их.

– Когда мне позвонили, я в камере для допросов лупил головой о стену нашего задержанного, того мужика-спортсмена, который оказался ни при чем. Я его подозревал, я его сам допрашивал все дни, пока она… Наина была в том схроне. Я его бил смертным боем. – Старик-генерал запнулся. – Выбивал из него признание и сведения, а он орал, что ничего не знает и никого не убивал… В закрытый город, где жил Малофеев, я с опергруппой прилетел вечером. Наина была в больнице, капельницу ей поставили, наложили гипс, кормили осторожно… Я с ней беседовал сначала лично, никто при нашей беседе не присутствовал. Она мне рассказала все без утайки. Утром она нашла в себе силы поехать с нами на место, где вышла к шоссе, и по ее вешкам мы нашли тот страшный бункер и Малофеева в нем. Потом мы установили, кем была та жертва, которую он пытал там и убил. А в лесу вокруг бункера мы нашли тела еще трех женщин со страшными увечьями.

Ночная птица… гортанный клекот… древний зов… подмосковная ночь…

– Теперь, Федя, скажи мне правду. Что она сделала? – спросил генерал Карпов. – Почему вы хотите ее найти?

– Она убила женщину, – ответил Гущин. – Задушила в лесу. А до этого она заставляла двух других людей совершать дикие по жестокости убийства. Похоже, что ритуальные. Человеческие жертвоприношения… только вот не знаю – себе ли, как Малофеев, или какому-то божеству.

Старик слушал молча.

– Генерал, вас это не удивило? – спросил Макар.

– То, что с ней случилось в двадцать лет, не могло пройти бесследно для ее…

– Психики? – Макар спрашивал напряженно.