Перекресток трех дорог

Сиделка была откуда-то из Средней Азии, то ли узбечка, то ли таджичка, по-русски плохо говорила. Старуха-соседка с ней не общалась. А потом у Кавалеровой случился третий инфаркт, и ее забрали в какую-то больницу.

– А ее квартира? Наследники?

– Старуха понятия не имеет. У нее самой потом случился инсульт – это нам дочь сказала. И дочка ничего про соседей из этой квартиры не знает. Будем в домоуправлении сейчас справки наводить, потому что больше от неадекватной бабки мы ничего не добьемся.

– А кто же с нами говорил в той квартире, называя себя Ниной Борисовной Кавалеровой? – снова не удержался Макар. – И кто… кто был там, на перекрестке, когда они с Павловой опознали…

– Ты еще не понял, кузен? – спросил полковник Гущин. – Ты не понял, кто это был?

– ОНА?! – Макар глянул на молчащего Клавдия Мамонтова.

– ОНА. – Гущин смотрел на задушенную Павлову. – И это тоже ЕЕ рук дело. На этот раз пришлось самой убить.

– Но… нет… нет! Вы что? Я же помню ее. Такая тетка… обыкновенная… толстая, болтливая… такая вся простая… Такие на базаре, в электричке с сумками-колясками, на даче у клумб с георгинами… Она самая обычная тетка! Пенсионерка! Подрабатывала в госпитале, потому что пенсия маленькая и она нуждалась! А здесь у нас такое… мистерии, гекатеи… жертвоприношения! Дикая жестокость и ритуал… Да разве она смогла бы придумать, разве она смогла бы все это сделать? Так фанатично подчинить их себе? Эта недалекая старая клуша…

– ОНА не то, чем кажется, Макар, – сказал Клавдий Мамонтов. – Мы просто видели лишь одну ее ипостась. Вспомни, ты же сам нам об этом говорил. Облики Гекаты, ипостаси, их несколько. Три лика Гекаты. А мы видели пока только один.

– Этого не может быть! – отрезал Макар. – Потому что этого не может быть никогда. Мало ли что я плел. Это все в книжках и не у нас – Фрейзер, Фрейд, Роберт Грейвс, вся эта заумь. А у нас Пужалова гора! Вот наша реальность. И я ее помню – эту бабу… никогда она не смогла бы стать… превратиться… Да какая из нее Праматерь?!

– Она не то, чем кажется. – Полковник Гущин положил Макару руку на плечо. – Не кричи, кузен. Мы должны найти все на нее, что сумеем. Она предъявила паспорт, когда ее допрашивали наши, на имя Кавалеровой Нины Борисовны, на тот момент покойницы, значит, паспорт липовый. Но в квартире, возможно, остались ее отпечатки. Наши там сейчас все обработают, что-нибудь да найдут. Проверим отпечатки на судимость. И потом… Клавдий, помнишь ту однофамилицу из госпиталя – я еще оговорил тебя… Она ведь тоже Кавалерова?

– Кавалерова Наина Викторовна. – Клавдий кивнул. – Я запомнил, подумал – как странно – Наина и Нина. Пушкина вспомнил… Вы считаете, это не однофамилица, а один и тот же человек?

– Документы разные. – Полковник Гущин думал.