Рублевый передоз

– Ты – псих, Гуров! – изрек он, но удостоверение все же достал и швырнул его на стол. – У тебя нет против меня никаких доказательств.

– Ошибаешься. – Сыщик занял место напротив и убрал оружие в кобуру. По его мнению, Поликарпов уже не представлял никакой опасности. – За последние три часа в «Гарнизон» наведывались два крупных наркодилера из числа тех, кто работает на Блеклого. Они не знали о том, что партия арестована, а потому явились на заранее запланированную встречу с Даниилом, из рук которого должны были получить свой товар. И ты знал, что они придут, майор, и специально остался здесь один. Якобы в засаде… На самом же деле тебе нужно было предупредить их. Их и в первую очередь Блеклого. Предупредить о том, что Даниил провалился…

– Догадки, догадки… – протянул Поликарпов, еще не до конца пришедший в себя.

– Нет, не догадки, – не согласился Гуров. – Три часа назад я уже знал о том, что ты «крыса». И настоящая засада находилась не в «Гарнизоне», как ты думал, а на выходе из него. Мы взяли обоих дилеров, с которыми ты тут встречался. Они уже в управлении и дали против тебя показания… А сейчас Алябьев занимается распечаткой всех твоих телефонных разговоров за последний месяц. Ты ведь и сам знаешь, как это делается, майор. Информация ляжет ко мне на стол с минуты на минуту.

Поликарпов насупился. Поискал глазами на столе кружку пива, не обнаружил ее и потянулся за сигаретами.

– Орлов уже знает? – глухо спросил он.

– Еще нет."

"– Это хорошо. Я думаю, что ему и не стоит об этом докладывать. Никому не стоит… Послушай, Лев Иванович… Мы оба с тобой люди разумные. Зачем выносить сор из избы? Я ведь не ради удовольствия на Блеклого работать стал. Сам понимаешь… У меня двое детей, и жена – стервозина. А я кто? Обычный «подкаблучник». Зинка мне весь мозг вынесла, что на мою ментовскую зарплату детишек никак не поднять. Кормить, обувать, одевать… А потом университеты… Пацана от армии на что-то отмазывать надо. Он у меня рафинированный до безобразия, Лев Иванович. В армию таким никак нельзя… Понимаешь меня? Я ведь не для себя старался. Для них. Для детей. Для их будущего… – Поликарпов так увлекся исповедью, что забыл про свой разбитый нос. Струйки крови уже достигли подбородка. – Но я человек не жадный, Лев Иванович. Я поделиться могу. С тобой… Как с опытным коллегой и наставником. Тебе и делать ничего не придется. Просто оставим все как есть. А я отстегну. Щедро отстегну… Так как, Лев Иванович? Договоримся?

Майор попытался подняться на ноги, но Гуров снова жестко ткнул его в грудь, заставив опуститься на прежнее место. В глазах Поликарпова мелькнул страх. Впервые за долгие годы.

– Конечно, договоримся, – скрестив руки на груди, произнес Лев.