Там, за передним краем

Огонек на какое-то мгновение погас, а потом снова запульсировал. Лавров еще два раза выстрелил по амбразуре, но проку никакого не было. Снайперам ничего не оставалось, как сменить позицию. Обусловливалось это еще и тем, что к дзоту уже приблизились Кологривов и Ушаков. У них было по связке толовых шашек. Это «рационализация» Ушакова. К фашистской гранате с длинной ручкой он привязывал две или три толовых шашки по двести грамм каждая. Сначала это сделал, чтобы рыбу в озере глушить, а потом испробовал в бою. Довольно эффектно получилось — от землянки, куда он метнул свое изобретение, осталась куча дров и песка. А вот что получится сейчас?

Не переставая на чем свет крыть дождь, темноту и оккупантов, Ушаков полз к дзоту. Метрах в пятнадцати от него свалился в глубокую воронку, наполовину заполненную водой. Вслед за ним там же очутился и Кологривов.

— Бросай, — отплевываясь от попавшей в рот грязи, подтолкнул Ушаков своего напарника. Тот приподнялся и со всего размаха бросил связку. Она упала за амбразурой. Раздался сильный взрыв. Пулемет вроде бы захлебнулся, но тут же снова застрочил.

— Сила есть — ума не надо, — зло проговорил Ушаков. — Мазила! А ну-ка, прикрывай меня. — И со словами «Двум смертям не бывать…» метнулся к дзоту. Метров через пять упал, прижался к земле. Затем резко привстал и с хрипом: «На, мать вашу…» послал толовые шашки с гранатой прямо под язычок огня. И тут же горячая волна воздуха отбросила его назад.

Тем временем Лавров и Степаненко переместились влево и взяли на прицел ход сообщения, который вел от дзота к траншеям. После первого взрыва один гитлеровец кинулся было к дзоту, но его тут же уложила Марина. После второго, теперь уже из дзота, выскочили три фигуры. Далеко уйти они не успели. Два выстрела сделал Вадим, один — Марина.

Ушаков лежал, раскинув руки, Кологривов осторожно поднял его голову, спросил:

Разведчик молчал. Кологривов вынул из чехла флягу, отвинтил крышку и влил напарнику в рот немного водки. Тот поперхнулся, дернул головой.

— Ваня, так ты жив?! — обрадованно воскликнул Кологривов.

— Почти, — еле слышно ответил Ушаков и добавил: — Дай еще пару глотков, а то у меня давно кончилась. — И только он взялся за флягу, как над их головами тоненько просвистели пули. Кологривов плюхнулся рядом с товарищем.

— Гранату в дзот бросай. Чего рот разинул? — неожиданно рассвирепел Ушаков. — Подползай ближе и глуши, а я прикрою.

Через несколько секунд в дзот одна за другой полетели гранаты. Но стреляли не оттуда, а из траншей. С дзотом было раньше покончено.

В небо продолжали взмывать ракеты. То тут, то там темноту ночи прорезали огненные трассы снарядов. Вот впереди справа гулко застучал пулемет.