Перебежчик

На новом свидании я разрешу ему потрогать мою грудь, дам понять, что не против, если последует продолжение. Но не сегодня. Уверена, он больше ни о чем другом и думать не сможет, как о новой встрече со мной. И ни на какую другую девушку уже не посмотрит. А что это значит? — спросила Зоя и лукаво посмотрела на подругу.

— Что? — Рита подняла брови.

— А это значит то, что он мой! — заявила Зоя и засмеялась. — Весь! Со всеми своими мыслями. — Она слегка прищурилась и добавила: — И мужскими достоинствами. Ну а твой-то тебе понравился? — спросила подругу Зоя, переведя разговор на Егора.

— Да, — просто ответила Рита.

— Ну так действуй, подруга!

Может, Рита и последовала бы совету приятельницы, умудренной опытом. Егор очень ей понравился, и она отдала бы многое, чтобы еще раз увидеться с ним. Но так уж вышло, что на следующий день началась война. Курсантов окружной школы младшего начсостава разбудили в пятом часу утра взрывы авиабомб и звон выбитых стекол.

А потом был шестисоткилометровый пеший марш до Киева. Вернее, за Днепр, до Броваров. Шли по сорок, а то и пятьдесят километров в день, не ведая, когда выйдут к своим. Курсантам казалось, что линия фронта двигалась на восток быстрее, нежели шагали они. И было уже не до девушек и любви. Парни все время хотели есть, а еще больше — спать. Они мечтали о том, чтобы все это поскорее закончилось. Как и где — уже не столь важно.

До своих курсанты школы младшего начальствующего состава все же дошли. Но им и потом было совсем не до свиданий.

— Рита, я вас вспомнил! — едва ли не воскликнул младший лейтенант Ивашов, весьма обрадованный этим обстоятельством.

Его неловкость сразу улетучилась. Егор Ивашов почувствовал себя куда более свободно, как будто бы встретил человека, с которым был давно и очень хорошо знаком.

— Простите, что не сразу вас узнал. Но с тех пор столько всего случилось. И не расскажешь!

— Это верно. — Девушка помрачнела. — Началась война.

— Значит, вы теперь в полевом прачечном отряде, — произнес Ивашов, оглядывая хозяйство.

— Ну, не то чтобы только теперь. — Рита продолжала хмуриться, наверное, вспомнила что-то неприятное для себя. — Если быть точнее, то с весны сорок второго года, — безо всякой интонации добавила она. — В январе я узнала, что моих родителей расстреляли немцы. Они не успели эвакуироваться из Коломыи. А я вот, как видите, успела. Эвакуировалась вместе с нашим техникумом. И как узнала о смерти родителей, так сразу отправилась в военкомат, хотела пойти на фронт медсестрой, а меня вот сюда определили. Записали в прачечный отряд. Объяснили, что это тоже фронт, что помогать можно и здесь. Ведь кто-то же должен стирать солдатам обмундирование. С тех пор я тут.