Акула пера в СССР

Жилищное строительство и обеспечение населения крышей над головой, переселение из коммуналок и бараков — это здорово, но неужели у огромной страны не нашлось лишнего рубля на банальную краску? Салатовую, желтую, розовенькую, в конце-то концов? В условиях, когда в году 150 дней — пасмурные и всего лишь 30 — ясные, душить психику людей еще и серыми городскими пейзажами — бесчеловечно!

— Здравствуйте! — кто-то вдруг цепко ухватил меня за рубашку. — Вы ведь в газете работаете?

Я едва не врезал локтем — манера хватать людей за одежду меня всегда бесила. Обернувшись, я столкнулся нос к носу с юношей лет восемнадцати — белобрысым и каким-то встревоженным. Ничего себе манеры у молодого джентльмена! Освободив свою рубашку из его цепких пальцев, глянул на него сверху вниз и ответил:

— Работаю. Белозор моя фамилия.

— Так это вам дядя Петя звонил? Ну, про кладбище?

Какой еще… А-а-а! Который про разобранную плитку!

— Звонил, точно. Я порекомендовал ему, куда обратиться.

— Он сейчас в реанимации лежит, с черепномозговой травмой, в коме, — на парня было жалко смотреть.

— Та-а-а-ак! — совсем как Викторович сказал я. — Пошли в редакцию, обсудим.

в которой шеф одобряет расследование

— Гера, ты не охренел? — спросил шеф очень вежливо. — Какое, к лешему, кладбище? Какое, к чертовой матери, расследование?

Он мне живо напомнил того редактора из фильма: «Мне нужны фотографии Человека-Паука!» В такой ярости я его еще не видал.

— Слушайте, заявление в милицию он написать не сможет — в реанимации лежит. Идти к Привалову или Соломину с пустыми руками, мол, «дядя Петя звонил» — это просто смешно. Но и проигнорировать не могу — в конце концов, я сам ему предложил сначала просто поговорить. А теперь у человека трещина в черепе!

— Белозор, что с тобой творится в последнее время? Мы что — «Нью-Йорк Таймс», по-твоему? Мы — районная газета! «Маяк»!

— Вот именно что «Маяк». «Светить всегда, светить везде…» — и всё такое прочее. Ну, давайте я просто похожу, посмотрю, поспрашиваю… Если будет что-то серьезное — сразу в милицию.

— Сразу ко мне! В милицию — потом!

— То есть вы не против?

— Катись к черту, Белозор, как ты меня достал!

— Служу родной редакции!

— Двери плотно закрой, паяц! Что за вожжа тебе под хвост попала, а?

Найти ниточки к этому делу было довольно просто: соболезнования и объявления о смерти в нашей газете печатались на последней страничке. Поэтому я ухватил подшивку за последний месяц и отправился в кабинет — расследовать. А еще мне нужна была структура районного коммунального хозяйства, чтобы понять, кто конкретно отвечает за кладбищенские дела.

Работа с подшивкой дала мне дюжину фамилий умерших и их адресов: народ еще указывал адреса и время выноса тела.