Чужая невеста. Баллада Пепла и Льда

Что произошло? Что, бездна и тьма, случилось за те несколько недель, что мы не виделись?

Скел все-таки сумел добраться до меня: пропахал клыком лодыжку. Царапина, но на снег упали капли крови, а значит, пора заканчивать бой и убираться.

У меня еще остались незаконченные дела. Я собираюсь сопровождать предательницу к разрыву у восточного гарнизона. И меня не волновало, было ли приглашение венценосного женишка тонким издевательством или он действительно не в курсе, кого зовет с собой.

Во-первых, я выполню обязательства перед Алейдис: я обещал ее защищать и сдержу слово. Это долг не перед ней — перед собой. Мужчина я или нет? Во-вторых, прежде чем отпустить навсегда, я хочу посмотреть в ее бесстыжие глаза.

Такой план. Довольно тупой. Но другого пока нет.

Одним коротким ударом я расправился с тварью и снова прыгнул. Я вывалился из пространства посреди спящего лагеря, едва не угодив ногой в костер. Хромая, побрел в сторону палатки. Остались ли еще запасы заживляющей мази или стоит завернуть в медпункт? Скел все же неплохо пропахал мне ногу: ткань брюк намокла от крови. Надо поскорее обработать рану, чтобы не привлечь в лагерь бестий.

Я снес ведро с водой, стоящее у выхода из рекрутской палатки. В тишине грохот железа прокатился по лагерю словно набат. Высунулся сонный всклокоченный дежурный, я махнул ему: «Все в порядке!»

— Тайлер? — произнес мое имя встревоженный голос.

На миг, только на миг моему разуму, отчаянно нуждающемуся в чуде, померещилось, что это голос Алейдис. Я резко развернулся, наступил на раненую ногу, боль прострелила как молния, заставив меня заскрипеть зубами. Я пошатнулся, и Герти — конечно, это была она — подставила плечо и обхватила меня за талию, помогая устоять на месте.

— Тай! Ты ранен? Что случилось? Разве ты не должен быть на торжественном ужине в западном гарнизоне?

— Ужин. Закончился, — прошипел я сквозь зубы.

Герти покачала головой, почуяв ложь, но выспрашивать не стала.

— Пойдем, я обработаю рану.

Ее палатка располагалась ближе моей. Я допрыгал на одной ноге, стараясь не облокачиваться сильно на лейтенанта Орто. В ее одноместной палатке, так же как в моей, не наблюдалось излишеств: спальник, собранный на всякий случай вещмешок, складной столик и стул, куда я и приземлился, выставив перед собой окровавленную конечность. Позорище. Так подставиться.

— Сейчас!

Герти вытащила из бокового кармана вещмешка склянку с мазью и бинт. Я стянул ботинок и, кривясь не столько от боли, сколько от досады на себя за оплошность, завернул штанину.

Она обрабатывала мою рану молча, быстро, очень умело, я сверху разглядывал ее короткостриженую макушку в светлых кудряшках.

— Жаль, что я не целитель, чтобы заживлять раны одним наложением рук, — сказала Герти, туго перематывая мою лодыжку бинтом.