Чужая невеста. Баллада Пепла и Льда

Чего у Лэггера не отнять, так это способности любой факт перекрутить в свою пользу! Теперь Фрейн представал едва ли не героем.

— Но сегодня его высочество открывает свой истинный облик, чтобы поблагодарить всех вас за службу!

— Друзья, соратники… — вступил Фрейн.

Я почти не вслушивалась в его витиеватую речь. Смотрела на Тайлера, а он смотрел на меня: немного удивленно, но с бесконечной любовью. Последние минуты, когда он доверяет мне…

— Лейтенант Эйсхард, — вдруг обратился принц к Тайлеру, заставив меня вздрогнуть. — Это не приказ, но просьба, на которую, смею надеяться, вы откликнетесь. Моему отряду и группе кадетов предстоит непростое путешествие к бывшему восточному гарнизону. Не согласитесь ли вы сопровождать нас?

— Конечно, — коротко ответил Тай, не обращая внимания на возгласы гостей: «К восточному? К разрыву? С первогодками?».

— Отлично, лейтенант Эйсхард. Благодарю за службу! Но, прежде чем мы приступим к торжественному ужину, у меня еще одно важное объявление! — снова заговорил князь Лэггер. — Вы все, я вижу, удивлены тому, что кадет Дейрон сидит рядом с его высочеством принцем Фрейном. Я тоже был немало удивлен, когда он, сын императора, подошел ко мне и сказал: «Дорогой дядя, кажется, я влюблен! В простую девчонку. Но самую смелую, красивую и умную девушку в империи! И она тоже любит меня. Я знаю, что отец не одобрит этот брак, к тому же Алейдис дочь печально известного полковника Дейрона, и все же я хочу быть с ней до конца жизни!»

Комната кружилась у меня перед глазами. Лица превратились в расплывчатые пятна. Только одно лицо я продолжала видеть ясно и четко. И то, как холодеют синие глаза, превращаясь в хрустальный лед.

— Знаете, что я ответил племяннику? — спросил князь, умело манипулируя толпой: суровые воины, не раз побывавшие на краю смерти, улыбались как дети: всем нравятся истории о невероятной любви между принцем и простушкой. — Что я поддержу его! Принц Фрейн выбрал ту, чья отвага, решимость и честность неоспоримы.

Честность… О да. Лгунья. Я подлая лгунья.

— А если кто-то решит напомнить о ее происхождении, знайте: империя велика ровно настолько, насколько велика ее способность прощать.

Под восторженные крики принц Фрейн протянул мне руку, помогая подняться. Ноги не держали. Воздух застывал в легких. Я почти не чувствовала пальцев, которые Фрейн сжал в своей ладони.

Зато больнее раскаленного железа ощущала вопрошающий взгляд Тайлера. Он не верил. Он молил о каком-то намеке. О моей мимолетной улыбке, которая сказала бы ему: «О нет, не беспокойся — это ерунда, просто игра». А у меня не было сил, чтобы открыто посмотреть на него.

«Лгунья. Лгунья. Подлая лгунья», — метались мысли.

Принц Фрейн поднес к губам мое запястье, потом наклонился и легко коснулся поцелуем щеки.