До пепла...

А Тоня, как назло, будто приклеилась к этому куску синей ткани, не могла свои пальцы оторвать, намотала на ладонь, хотя лента, казалось, пропекала до костей прикосновением, самим остаточным существованием некой части Дамира в ее квартире. Как и аромат… Ей пахло здесь Пархомовым! Тем самым парфюмом, общим на двоих. В ее квартире и убежище… Даже здесь не было спасения и облегчения! Она больше никогда пользоваться этим ароматом не станет! Выкинет, к чертовой матери!

Игнорируя подругу, Тоня свернулась в клубочек на собственном ковре. Не хотела обидеть или пренебрежение показать… Просто не в состоянии сейчас была вести себя иначе. Ее не хватало еще на что-то, кроме попытки не подохнуть от этой невыносимой и настолько сильной боли, которой она от себя не ждала; от разочарования в человеке, которым не стоило очаровываться, а уж тем более так глубоко западать.

— Тоня, ясно же, что это как-то связано с мужчиной. Как я понимаю, с тем, в которого ты и влюбилась настолько сильно, что и я заметила, которого мы не обсуждали ни разу, и с которым, как мне кажется, все было просто великолепно… До сегодня… да?

— Я… не… могу… говорить сейчас… о нем, — выдохнула хрипло, вдруг ощутив, что в горле стоят слезы. Наконец-то!

Да, душат. Да, ломают голос. Но ведь вот-вот выплеснутся! И так захотелось этого внезапно! Разрыдаться… чтобы освободиться, найти облегчение. Выпустить из себя хотя бы часть боли и того пламени, что суть изнутри изгладывало."

"— Спасибо, что довезла, Эля, — тихо и хрипло, словно задыхаясь, с трудом попыталась соответствовать хоть каким-то канонам.

Тоже мозги в голове остались, несмотря на боль, понимала, что подруга серьезное дело отложила, рискуя выговором от босса, а то и штрафом… Хотя, может, Дэн договорится.

— Но я сейчас и правда не в состоянии что-то говорить. Ты, наверное, домой едь? Лучше отдохни и развейся, чем около меня… Я сейчас не та компания, чтобы расслабиться…

— Я лучше еще немного тут посижу, кофе тебе сварю, — хмыкнула Эля, явно поняв, что ее спровадить пытаются. — Или налью чего-то покрепче… — с намеком приподняла бровь, точно предлагая оторваться. — Навязываться не буду, обещаю, — на секундочку буквально обняла Тоню за плечи, крепко сжав.

Антонина лишь кивнула, пожав теми самыми плечами. На самом деле, ей ничего не хотелось. И желание остаться в одиночестве превалировало… А еще так сильно болела голова… и грудь, и горло даже, с непонятной «радости». Все тело внезапно, будто тоже предав ее, ощущалось больным и разбитым.

— Знаешь… Ох, минутку… — в этот момент, прервав Элю, только собирающуюся что-то сказать, вероятно, по поводу такой вялой реакции, у нее зазвонил мобильный.

Тоня вспомнила о том, в каком жалком состоянии ее собственный… Но и эти мысли были отстраненными, далекими.