До пепла...

Ни вот эта вот тоска по ней, когда хотелось наплевать на все и позвонить, уже Тоню разбудив, уломать вернуться… Но еще более дико странной и настораживающей казалась та вспышка какой-то неадекватной, необъяснимой злости, почти бешенства, когда только намек проскользнул, что к ней Акимов мог клинья бить.

Какого хрена?! Дамира так тряхануло, словно на его кровное кто-то наехал, пытаясь отобрать, из рук вырвать. А ведь никаких обязательств вроде как, сам же не торопился ничего оговаривать. Хорошо и хорошо, всех все устраивает, Тоня тоже никаких претензий не выдвигает, пусть и мелькало иногда во взгляде что-то напряженное и как бы прощупать его пытающееся.

Стрелянная, опытная, осторожная и, как и он сам, сомневающаяся во всем.

Так какого пришибленного лешего Дамира настолько скрутило? И надо идиотом быть, чтоб не понять — ревностью. Черной, дурной какой-то, отупляющей при одном лишь допуске, что Тоня с кем-то еще быть может… Как бык с налитыми кровью глазами готов без оглядки в бой ринуться! С кем? Куда? Зачем? Идиотизм же. И у нее, и у него прошлое было, это жизнь. Так с чего настолько припечатало?

Плохо то, что и потом не сразу отпустило, даже когда она объяснила все, со смехом, кажется, не заметив его дебильной реакции. Да и, будто мало, плеснулось в животе кислотой, когда уже Санек сказал «одобряю»…

Блин, припадочным становился каким-то, абсолютно не поддающимся логике или контролю. Друг точно не полез бы на его территорию. Никогда и никто не нарушил у них личных границ. А такая потеря адекватности — плохо и небезопасно уже для остальных сфер, даже для бизнеса.

Только Дамира сейчас не эти неконтролируемые и незнакомые припадки собственничества беспокоили больше всего, а последняя просьба Лехи…

Друг или женщина?

И не прозвучало такого, но Дамир не дурак и хорошо ситуацию просчитывать умел там, где планирование не личных эмоций, пока незнакомых для него, касалось.

Человек, с которым он половину сознательной жизни прошел в разные времена: и успехов, и временных поражений, считай. И женщина, ставшая слишком значимой за неполный месяц.

Очевидно, Воронов, в отличие от того же Чехова, пока не особо просек, что Дамир… Хм, что ж, сформулируем так — крепко запал на Антонину. Глубоко и чревато.

Влюбился? Не стал бы утверждать, но то, что она была для него существенна — правда. Леха же считал, что у них все на уровне секса и заканчивалось, видимо. Иначе не попросил бы о том, о чем сказал в конце. Потому что такая просьба — прямая подстава для Тони. И критично опасно для ее рабочей репутации, как финансового брокера."

"Почему-то был уверен, что она в самом деле ему не откажет, если Дамир спросит. Верная она, преданная, несмотря на строптивость и независимость на уровне кактуса временами.