До пепла...

Или, как минимум, полегче стал. Оно всегда так, когда знаешь, что в любой проблеме и вопросе есть друзья, на которых можешь рассчитывать. Дамир хорошо друга понимал, сам иногда оказывался в подобной ситуации.

— Дамир, я еще тут хотел тебя спросить… — уже когда Пархомов думал прощаться и отключаться, вдруг как-то менее уверенно проговорил Воронов.

— О чем?

— Там, понимаешь, сейчас комиссия Нацбанка работает, ну, в «ТЕКО», проверяют, сверяют, такое… У них информации должно быть немало… — пауза, которая отчего-то Дамиру совсем не понравилась. Будто и Леха колебался, стоит ли продолжать. — Можешь у Антонины спросить? У нее наверняка есть выходы на кого-то из этих людей. Понимаю, что это инсайд, и стоить может дорого, я готов заплатить даже. Может она узнать что-то? Или мне дать выход на таких людей? Не за просто так, понятно. Мне она откажет, наверное, рискованно слишком, это понятно. Но тебе… У вас же еще все горячо, как я понимаю, — Леха хмыкнул. —  А мне позарез нужно, понимаешь, Дамир?

Секунда, вторая. Друг там что-то перекладывает на том конце связи.

А Пархомов молчит. И в голове, точно, как на пленке записанное, прокрутилось: «Ну, ради тебя я и инсайдерскую информацию сдам…».

Черт! Как подстроено, а ведь и в мыслях не было, шутил же, блин! Словно кто его вчера толкнул спросить, и вот такое… Так бывает? Не думал вообще! Офигеть, какое гребанное совпадение! И ничего положительного в этом нет. Прям гулко откликнулось внутри нехорошим предчувствием, будто камни с вершины в пропасть рухнули с глухим рокотом…

— Завтра поговорим обо всем, Леха. Не в ночь такие серьезные темы, — наконец, ответил.

— Да, ты прав, Дам. Завтра обсудим, — не спорил Воронов, который казался довольным разговором. — До встречи тогда.

— Давай, до завтра, — Дамир отключился, глядя на ночной город через огромные панорамные окна. И думал он о Тоне.

Да, вновь о ней. Только не о сексе сейчас, а обо всей этой ситуации, как-то моментально ставшей паршивой…

Антонина уехала сегодня по своей воле, и простились вечером они довольно прохладно, хотя Дамир не смог бы объяснить никому: ни ей, ни самому себе, отчего так вышло. Первая ссора? Можно и так сказать. Вероятно, без этого среди людей не обходится никогда. У него опыта не так и много, чтоб что-то утверждать.

Хотя они не ругались и не кричали. Так, может, это и не ссора? Просто обратная сторона того пламени, что между ними бушевало все эти дни в постели? Только, в отличие от секса, в негативе оба видели смысл сдержаться, вот и не орали? Оставили смутные претензии при себе? Или обманывается, и дело в ином… Например, в отсутствии понимания своих и ее позиций в этой ситуации, действительно новой для Дамира.