И только пепел внутри…

Проследил за тем, как закрылась входная дверь, прислушался к тому, как по лестничной площадке простучали детские шаги и вернулся в кухню, чтобы выглянуть в окно и убедиться в том, что дочь дойдёт до соседнего дома в целостности и сохранности. Не дошла – добежала. Мультик нёс её за собой так резво, что она едва успевала переставлять ноги.

– Совсем взрослая стала, – произнес Андрей, чем привлек к себе внимание.

Повернулся к мужикам, о которых благополучно забыл, пока они сидели молча.

– Десять лет, – сказал, просто для того, чтобы заполнить тишину.

Они ведь пришли, чтобы пообщаться. Пока я способен выдать только такое общение, не богатое красочными эпитетами."

"Достал из верхнего ящика три высоких кружки, разлил по ним красную жидкость и поочередно поставил перед мужиками. Подхватил за керамическое ушко кружку и для себя и опустился на стул напротив друзей. Поставил каракаде перед собой. Не планирую первым начинать диалог, смахнул несуществующую пыль с колена. Прочистил горло и поднял взгляд, безмолвно ожидая, кто первым осмелиться заговорить.

– Как ты? – спросил Генка и пододвинул к себе кружку с кипятком. – Раз мы ещё у порога договорились быть честными, то, думаю, не стоит прерывать начинание за кухонным столом.

– Нормально, – безразлично повел плечом и тоже придвинул кружку ближе к себе. Прокрутил её на месте, засмотревшись на поднимающийся пар над бордовой жидкостью. – Сносно.

– А Катя?

– Вроде, тоже.

Снова повисла пауза. Но в этот раз она не казалась неловкой или тяжелой. Просто пауза для подумать, переварить в голове хаотично мечущиеся мысли, что внезапно взметнулись ввысь, как перья подгоняемые ветром.

– Ты больше не пьёшь? – спросил Генка и получил нервный тычок кулаком в плечо от Андрюхи. – Что? – выпучил он глаза на друга. – Договаривались же быть честными.

– Напился, – ответил я обтекаемо и поднёс кружку к губам.

Андрей и Гена повторили мой жест. Все трое отпили жидкость, сохраняя каменное выражение лица, но, всё же, Гена не выдержал.

– Мля! Как вы пьёте и не морщитесь? – скуксился он, брезгливо заглянув в свою кружку. – Что в общаге была кислятина, что сейчас. Сахар есть?

Переглянусь с Андрюхой. Таким фокусом мы любили разводить Генку еще в студенчестве. Он мог пить всё, что угодно, не морщась, но только не каркаде.

– В верхнем ящике, – указал подбородком, улыбнувшись уголками губ. Отпил еще немного напитка и вернул кружку на стол.

– Буэ! – продолжал плеваться Гена. – Аж слюней полный рот натекло. Вам насыпать сахар?

Отрицательно качнули головами.

– Лет шестнадцать эту дрянь в рот не брал, – продолжал ворчать Генка, возвращая зад на стул.

– А зачем тогда купил? – усмехнулся Андрюха.

– Увидел и захотелось. Молодость в одном месте засвербила.