И только пепел внутри…

– Я решила, что он берет цветы для покойной жены, чтобы… – шумно вдохнула перед тем, как решится произнести это слово вслух. – …Чтобы унести их на кладбище и дала ему четное количество. Ирисы. Он попросил ирисы.

– И? Он был недоволен? Конфликтовал? Или ты как-то еще потрепала ему нервы?

– Нет. Он взял эти цветы, я обновила ему повязку на руке, и он ушел.

– Угу, – задумчиво кивнула Тася и сняла очки, чтобы сжать кончиками пальцев тонкую переносицу. Зажмурилась, вобрала в легкие побольше воздуха и поинтересовалась. – А как зовут этого мужчину с дочерью, щенком и раненной рукой?

– Паша, – выдохнула его имя и насторожилась, увидев легкую, несколько лукавую улыбку на губах девушки. – Чего ты улыбаешься? Я ничего смешного не сказала.

– Ну, так и я не смеюсь.

– Но ты улыбнулась.

– Возможно, – дернула она бровью и вновь вернула очки на переносицу. – Так и в чем проблема-то? Ты продала цветы – он ушел. Обычная купля-продажа.

– Нет, – качнула головой. – Он явно не хотел покупать четное количество цветов. Возможно, он вообще собирался ехать на свидание к какой-нибудь девушке, а тут я надавила ему на совесть, бескомпромиссно решив за него, что цветы он может покупать только для покойной жены.

– Ты когда отсчитывала ему цветы, так и говорила?

– Тася! – возмутилась я и резко встала. Обошла девушку по дуге и вышла из-за стойки, начиная мерить быстрыми шагами бутик. – Просто я понимаю, что я царапнула своими действиями рану, которая, возможно, только-только начала у него заживать. Понимаешь?

– Понимаю, – выдохнула она, так и не показавшись из-за стойки. – А тебе не пришло в голову, что, скорее всего, ты задела его рану с той стороны, с которой ее, как раз-таки, и нужно было задеть? Ну, знаешь, чтобы отковырять старую сухую коросту и показать ему же самому, что рана под ней уже начала затягиваться и больше не кровоточит? И это только он боится ее коснуться, думая, что там всё так же болит и кровит. Раз уж мы решили общаться аллегориями…

– Как разница, даже если это и так?! – в пылу эмоций взмахнула руками. – Он же не лезет ничего у меня ковырять.

– А он хоть в курсе, что у тебя есть что поковырять? – последовал тут же вопрос из-за стойки.

Остановилась. Замерла на месте как вкопанная и поднесла к лицу руку с кольцом на безымянном пальце.

– Я ему ничего не рассказывала, – произнесла вполголоса.

– Напомни мне, кто из нас старше на десять лет? – вырвалось из-за стойки.

– Отвали.

– Ты с кем тут? – голос гоблина, раздавшийся за спиной, разогнал пульс в висках до уровня отличной слышимости.

Отпрянула от тучного мужчины и зашла за стойку, из-за которой уже выглянула Тася, оскалившись в улыбке, прикрываясь которой она обычно плещет куболитры яда на собеседника.