Пепел

Герцог, глянув на соседа, все же кивнул.

— Сэр …эм… чудо!

Парламентёру показалось, что он расслышал смех.

— Слушаю тебя, — прошелестел таинственный голос.

— Сэр чудо, я, барон Говельшем, нижайше прошу помочь нам. Наш спутник тяжело ранен и умирает, боюсь, мы не успеем добраться до храма.

Некоторое время висела тишина, нарушаемая стонами раненного.

— И почему я должен помогать вам?

— Да как ты..! — взревел герцог, впрочем, не решился договорить.

— Разве вы сможете наблюдать за страданиями человека, сэр чудо? — парламентер продолжал умасливать духа.

— Мне плевать на чужие страдания! — резко ответил голос и деревья угрожающе затрещали, а ветер порывом поднял мелкие камешки. Лошади испуганно заржали, всадники приготовились к битве, но тут все застыло. — Впрочем, если вы мне кое-что отдадите, я вылечу вашего раненного.

— Что же вы хотите, мистер чудо?

— Цветок, торчащий у вас из сумки. Я еще не видел такого цветка. Отдайте мне его, и я вам помогу.

Парламентер взглянул на обычный лютик, недоумевая что это может стать платой за помощь. Впрочем, не было времени на раздумья. Всадник соскочил с лошади, сделал несколько шагов, а потом бережно опустил маленький цветок на землю. Он вернулся к отряду и стал ждать.

Через некоторое время произошло то, чего никак не могли ожидать всадники. Пространство перед ними замерцало, и среди деревьев появился небольшой домик. Он был таким маленьким, что его впору назвать слишком большим сараем. Цветок же лежал на пороге дома.

Скрипнула дверь и наружу высунулся парень. Ростом чуть выше среднего, с разноцветными глазами — один карий, другой голубой, короткими волосами пепельного цвета, прекрасными, буквально — идеальными чертами лица. На вид ему можно дать лет восемнадцать не больше.

— Заносите, — произнес он, поднимая цветок.

Всадники переглянулись, но даже герцог не позволил себе обронить ни слова. Все они были простыми людьми и не рисковали перечить магику отшельнику. Слишком много про таких ходило легенд и сказок, и не важно, что на вид он еще юнец — а вдруг облик сменил.

Господа осторожно спустили раненного на связанные плащи и перенесли в дом. Они положили умирающего на стол, причем — кухонный стол, а потом попытались разместиться сами, но в горнице, совмещенной с кухней, всем места не нашлось. Пришлось некоторым выйти.

Магик достал какие-то баночки, заглядывая в некоторые, нюхая, а потом выкидывая; наточил несколько ножей и повернулся к стонавшему.

— Сейчас будет больно, — и в тот же момент он резким движением содрал повязку, открывая рану.

Герцог не выдержал и упер клинок в горло наглецу.

— Жалкое…

— Если не прижму рану, господин истечет кровью, — спокойно произнес отшельник, игнорируя сталь у глотки.