Пепел

Его губы задвигались, но никто не разобрал ни слова, вернее — ни Слова. Слова, с большой буквы, были волшебными, они могли подчинять или изменять суть вещей, природы и даже чего-то большего, но понимать их могли только магики. Все дружно глянули на Алису, но та лишь покачала головой — она не знала этого Слова.

А в то время к парню подъехала табуретка, выскользнувшая из под какого-то бедолаги, который, обливаясь брагой, с криком и оханьем свалился на пятую точку. Парень уселся и, оглядевшись, нагло сцапал чарку, недавно отобранную Березкой у Алисы. Магик, не стесняясь, щедро плеснул себе эля из общего кувшина и сцапал булочку.

Отряд смотрел на него как на сумасшедшего.

— Фяфь фней не фел, — прочавкал бедняк.

— Ты кто? — повторилась Мери.

Красавец шумно сглотнул, потом закашлялся, залпом осушил бражку, простучал грудь, поднял палец, словно попросил подождать и, внезапно, оглушительно рыгнул.

— Прошу прощения, — ничуть не смутился тот. — Меня зовут Эш. Я слышал вы отправляетесь к Огненным горам.

— Есть такое, — кивнула Мери, пристально вглядываясь в странного человека. — Но нам нужен волшебник.

— Тогда всем нам крупно повезло! — лицо юноши буквально засветилось детским счастьем. — Я ведь волшебник. Да-да, самый настоящий. Могу даже фокус показать! Хотя нет, фокусы для шарлатанов, а я волшебник.

— И сколько Слов знаешь?

— Хмм, — парень задумался, машинально пожевывая очередную булочку. — Пятьдесят где-то, может чуть больше, может чуть меньше.

Мери отчего-то поверила ему — действительно знает. Но пятьдесят Слов это уровень хорошего магика, что никак не вяжется с нарядом. Обычно волшебник всегда старается одеться получше, потому что зачарованные вещи могут усилить его способности. Эти же скорее усиливают лишь одну способность — попрошайничество. Такому нищему бродяжке так и хочется протянуть четвертак от медной.

— Стихия?

— Огонь, — пожал плечами парень. — Предупреждая твой вопрос, Березка, знаю две формы. Воплощение и покров.

— Это очень неплохо, — кивнула Мери. — Даже хорошо. Конечно, далеко не то, что мы искали, но на безрыбье и камень станет окунем. Остается только одно…

Эш видел, как мечник вскинул руку, как схватил лежавший нож для масла и как выбросил ладонь в выпаде. Наверно, для многих все это казалось лишь тенью, вспышкой, а кто-то вообще ничего не заметил. Но волшебник, живший на цветочном лугу, все видел отчетливо, будто и не было запредельных (для школяров) скоростей.

Эш мог уклониться, мог легким движением посоха отбить выпад, мог перенаправить руку мечника, и тот бы рассек собственное бедро, мог, всего за мгновение, сжечь и мечника, и всю таверну, и всех сидевших в ней. Он мог сделать все, что пожелал бы.