Пепел

За что же сражаются терниты?

Звенел тяжелый латный доспех Мервина Мочалки, скрипели кожанные поножи Мери Березки и Лари Криволапого, гудела тетива Тулепса Меткого и огнем решимости сверкали глаза жрицы Алисы. Эш шел позади. Его посох отстукивал мерный, но немного грустный ритм. Цитадель приближалась.

Мощные замковые зубцы, застывшие в образе свесившихся вниз коршунов, отливали латунным полотном. Вместо барбакана — тяжелые ступени с багровыми разводами и ковром из пепла. По бокам от пико-образных литых ворот, металлические стены с жутком симметричным барельефом.

Девятифутовые фигуры воинов, чей профиль заставлял испытывать благоговейный трепет, тяжелыми кнутами стегали угнетенных мужчин, женщин и детей. Люди, свалившись в колено преклонные, молящие позы, пытались спастись от хлесткого удара, но застывшие бронзовые брызги крови говорили о том, что спасения нет.

Черный металл, из которого были выплавлены стены цитадели, сливался со столь же мрачными небесами. На этом фоне обшитые медью ворота, чей пик лишь немного не дотягивал до главного, походили на плененную молнию, готовую поразить отчаянного путника.

“Пни”, сохраняя полную бое-готовность, встали у громадных створок, ожидая когда тяжелый ворот накрутит чугунные звенья и откроет вход. Эш же все стоял на предпоследней ступеньке, не решаясь сделать шаг вперед. Волшебник знал, что стоит ему подняться и от тщательно оберегаемой тайны не останется и следа. Проклятье, чертовое проклятье чертовых богов находит всегда находит его. В этот раз Пепел, в попытке сбежать от расплаты за собственные грехи, вернулся на родную землю.

Бывший генерал бежал от одного края мира до другого, но где бы ни ступала его нога, в ушах всегда звенел насмешливый хохот Ху-Чина и разочарованные вздохи настоятеля монастыря.

“За все надо платить”.

Эш знал об этом, но не был готов с честью выдержать кару богов. Магик все продолжал и продолжал бегать подобно трусливому зайцу, загнанному стаей охотничьих псов.

— Эш? — позвал Лари. — Струсил?

— Только если немного."

"Волшебник сделал последний шаг и с металлическим скрипом распахнулись ворота. Внутри крепость чем-то напоминала дворец Хрустального Леса — одно огромное помещение, щедро обласканное языками многочисленных факелов и светильников.

Первым в залу вошел Мервин, сразу же накрывший отряд очередным драконьем крылом. Тулепс, чьи заряженные пистоли так и просились высвободится из сбруи, дотянулся оперением стрелы до собственного уха. Эш даже боялся представить какой физической силой обладает норд, раз способен согнуть могучий лук.

— Ты приш-ш-шел.

С трона, сплавленного из давно уже пожелтевших костей, поднялась фигура столь гротескная, что не могла не вызвать изумленного вздоха.