Пепел

Поднимаясь все выше и выше, Эш лицезрел самые прекрасные образы, какие только знали его глаза. Леди, красоты столь небывалой, что при одной лишь неосторожной встрече глаз, Эш стеснялся настолько, что готов был спрыгнуть с моста вниз — в самую пропасть. Скульптуры и статуи настолько живые, что волшебник на полном серьезе ожидал когда они спрыгнут с пьедесталов и ринуться в танец.

А этот танец, непрекращающийся танец Хрустального Леса. В нем не наблюдалось ни единого па, но все же это был именно танец. Таинственный, сокрытый от взоров обычных разумных, легендарный танец жизни столицы эльфийских княжеств.

Стоя на пороге красивейшего дворца, Эш с легкой тоской оглядывался за спину. У волшебника пропал весь интерес к резиденции правителя Листорожденных. Юноша обожал все прекрасное, а что может быть прекрасней зарождавшегося праздника на улицах Хрустального Леса? Не говоря уже о том, что Эш никогда не видел ни эльфов, ни гномов, ни троллей, ни, тем более, орков. Он оказался настолько поражен их колоритом, говором, одеждами и прочими атрибутами, что стремился провести среди иных расс как можно больше времени.

— Пойдем, — прошептал один из эльфов, чье появлении в женском салоне Мистрита было бы слышно даже на окраине тринадцати Королевств — столько сердце он бы разбил. — Король Князей ждет.

Эш кивнул, но не сдвинулся с места.

— Он не займет у тебя много времени, — продолжал гвардеец, облаченный в зеленую броню сшитую из столь прочных листьев, что перед ними пасовала иная сталь. — К тому же, уверяю, праздник во дворце не уступает уличному.

Волшебник повернулся к собеседнику, проскользил взглядом по гербу в виде крылатого оленя и с детской наивность спросил:

— Правда?

— Конечно.

Пепел бросил последний взгляд на зарождавшееся праздненство и все же сделал шаг вперед. Двери, украшенные искусной резной фурнитурой, бесшумно захлопнулись за спиной человека. Внутри дворец никоим образом не напоминал ни один, из виденных волшебником. Здесь не было ни палат, ни Малых и Больших залов, ни кабинетов, хранилищ, библиотек, комнат для служек, сторожевых, гвардейских покоев и чего-то этому подобного.

Казалось, что весь комплекс состоит лишь из одного огромного помещения, разделенного на разные секции чуть ли не прозрачными лиственными занавесями. Гвардейцы вели Эша сквозь толпу придворных, а те смотрели на него словно не замечая нищенских обносок. Они, прекрасные, богатые, гордые и такие далекие, интересовались юношей даже не как занятным экспонатом, прихотью — Правителя, а как… Как сказкой! Да-да, если все вокруг являлось сказкой для Эша, то, по иорнии, он сам стал сказкой для окружающих.